Искатель, 1998 №5 - Даниэль Мусеевич Клугер

— Отпечатки пальцев?

— О телефонном аппарате и дверной ручке я уже говорил. На всем остальном — только убитого. И в нескольких местах — в том числе, увы, и на рукоятке ножа — подозреваемой.

— Как она объяснила это?

— Ну, это как раз просто: увидев кошмарную картину, первое, что сделала, — попыталась вытащить нож. Чисто импульсивно. В итоге — чуть вообще не потеряла сознание.

— И под ее отпечатками нет других?

— Преступник, видимо, действовал в перчатках.

— Или же не существовал… — тихонько заметил Розовски.

Адвокат сделал вид, что не слышит.

— А в ее квартире? Которую она снимает?

— Снимают для нее родственники, — поправил адвокат.

— Да-да, конечно. Что там дал обыск?

— Не могу сказать. Полицейские не предъявили никаких улик. Думаю, они обыскивали и ту квартиру с тем же эффектом.

— А как со мной? Могу я осмотреть ее квартиру? — спросил Натаниэль после небольшой паузы. — В вашем присутствии, разумеется.

— У меня есть ключи.

— Когда мы можем это сделать?

— Хоть сейчас.

— А что говорит экспертиза по поводу времени убийства?

— Это второй момент, благодаря которому мне удалось добиться ее освобождения, — сказал адвокат. — Экспертиза указывает на время несколько более раннее, чем восемь часов. Как вы помните, по словам Головлевой, она появилась в квартире Мееровича именно в восемь. Эксперты считают, что смерть хозяина квартиры наступила примерно за полчаса до этого. Или даже за сорок минут. Но поскольку Головлева не имеет алиби на этот час — плюс остатки ужина, — полиция не очень доверяет ее показаниям относительно времени приезда.

— Ясно… Только что вы сказали, что ее освободят сегодня в… во сколько?

— В восемь вечера.

— Тогда второе, — сказал Розовски. — Прошу вашего разрешения на немедленную после освобождения беседу с этой дамой.

— Возражений нет.

— У вас нет, — уточнил Натаниэль. — А у вашей подзащитной?

— Думаю, тоже не будет.

— Надеюсь. И третье: поговорить с родственниками.

— До Головлевой или после? — уточнил Грузенберг, тщательно записывавший все это в миниатюрный блокнот.

Розовски немного подумал.

— До, — ответил он. — Сразу же после осмотра квартиры. А сейчас, если вы не возражаете, мне нужно дать указания моим помощникам.

Адвокат поднялся.

— Я подожду вас в машине, — сказал он.

Едва за Грузенбергом закрылась дверь, как в кабинет неторопливо вплыла Офра с очередной порцией кофе. Следом за ней вошел Алекс Маркин. Вид у обоих был виноватый.

— Что? — грозно спросил Натаниэль. — Оказывается, мне ни на день нельзя оставить службу? Агентство мгновенно превращается в ночной клуб, работающий днем? А ты, Офра, зря подлизываешься, кофе я больше пить не буду.

— Я не подлизываюсь, — оскорбленно ответила Офра. — А кофе я принесла вовсе не тебе. Алекс сегодня еще не пил. Поскольку ты всегда вызываешь его после ухода клиента, я позаботилась. Тебе бы это и в голову не пришло.

— Вот и замечательно, — сказал Розовски. — А теперь можешь идти и забрать кофе с собой. Я действительно должен поговорить с Алексом, но кофе он сегодня не заработал.

Офра негодующе фыркнула и конечно же не подчинилась. Так что Алекс, несмотря на грозный вид шефа, уютно устроился в кресле для посетителей с чашкой в руке.

— Ладно, — Розовски махнул рукой. — В таком случае, неси и мне. Цвика подождет.

Офра удалилась.

— Цвика? — переспросил Маркин. — Этот парень? Он что, новый клиент?

— Цвика Грузенберг, адвокат, — сказал Натаниэль. — И, между прочим, ты мог бы запомнить эту фамилию.

— Уже запомнил.

— Нет, запомнить раньше. Она уже звучала в нашем агентстве.

— Я и запомнил раньше, — сказал Алекс несколько обиженным тоном. И после паузы добавил: — Только вот не помню, в связи с чем.

— Замечательно, — Розовски усмехнулся. — Вот это память. Ладно, я напомню: дело Ари Розенфельда. Помнишь?

— А как же! — Алекс встрепенулся. — Убийство в Кейсарии. Еще бы!.. Так что, этот парень тоже был замешан? — недоверчиво спросил он.

— Боже мой, иметь в помощниках такого склеротика… — огорченно сказал Розовски. — Цвика Грузенберг был адвокатом покойного. И попортил, кстати говоря, немало нервов господам из страховой компании «Байт ле-Ам», чему я откровенно рад.

— Я тоже. Так что же этот адвокат?

Розовски задумчиво посмотрел на развалившегося помощника. Под взглядом шефа Алекс немного собрался. Во всяком случае, так можно было определить его неопределенное движение.

— Что ты на меня уставился, Натан? — спросил он недовольно. — Собираешься прочесть еще одну нотацию? Ну ладно тебе, все равно работы никакой не было, а…

— Ты кто по гороскопу? — спросил Розовски.

— А? — Алекс захлопал глазами. — В каком смысле?

— Ну, под каким знаком Зодиака ты родился? Не знаешь? Я тоже. Из чего следует сделать вывод: ни ты, ни я не интересовались гороскопами.

— Точно, — подтвердил Алекс. — А также экстрасенсами, колдунами и прочими.

— Вот, а другие интересуются, — сообщил Натаниэль. — И в результате попадают в очень неприятное положение.

— Это ты об адвокате? — спросил Маркин.

Розовски покачал головой.

— О его клиентке, — он прошелся по кабинету. — Теперь она и наша клиентка. И по этому поводу у тебя будет очень много беготни в ближайшие несколько дней.

Маркин с готовностью кивнул.

— Первое поручение, — сказал Розовски. — Купи мне все сегодняшние русские газеты.

— А потом?

— Не волнуйся, — пообещал Розовски. — Без работы не останешься.

Квартира, которую родственники сняли для Головлевой, находилась довольно далеко от центра — в Яффе на улице Тель-а-Мелех. Поднявшись на второй этаж старого — примерно двадцатилетней постройки — четырехэтажного дома, они долго по очереди возились с замком. У Натаниэля даже возникло подозрение, что им дали не те ключи. Он спросил адвоката.

— Те, те, — проворчал Грузенберг. — Вот бирка с адресом, видите? Просто замок старый. Давно следовало заменить.

Пока они пытались проникнуть в квартиру, мимо дважды прошествовала дама преклонного возраста в темном длинном платье и соломенной шляпке. Сначала дама поднялась вверх по лестнице, потом вниз. Оба раза ее очки негодующе сверкали в сторону непрошеных посетителей. И оба раза блеск очков был успешно нейтрализован обаятельной (по его собственному мнению) улыбкой Натаниэля. В третий раз обаяние не сработало. Бдительная дама остановилась перед незваными гостями и строго спросила:

— Что вы здесь делаете?

Натаниэль обожал таких старух. В первую очередь потому, что от них можно было узнать куда больше, чем от платных осведомителей. Будь Натаниэль министром полиции или, как называлась эта должность с недавних пор, министром внутренней безопасности, он создал бы специальное отделение, работавшее исключительно с бабушками по всей стране. Розовски был абсолютно уверен в том, что раскрываемость преступлений в этом случае возросла бы минимум втрое, равно как и профилактика, а уж сроки расследований соответствовали бы продолжительности беседы с одной старушкой.

Поскольку Розовски был не министром,