Дикий бег - Си Джей Бокс

«Так что я хотел бы получить ваше разрешение взять небольшой образец с этого трофея».

«Забудьте, — вскричал Финотта, выглядя оскорблённым. — Я заплатил кучу денег за это чучело в Джексон-Хоул. У вас нет моего разрешения портить его».

Джо пожал плечами. «Я ничего не испорчу. Речь всего лишь о нескольких стружках с основания рога, с задней стороны, где их никто никогда не увидит».

«Вам понадобится судебный ордер, — сказал Финотта, снова чувствуя твёрдую почву под ногами. — И не думаю, что вы сможете его получить в округе Твелв-Слип». Что Финотта не сказал, но что было общеизвестно — что судья Харди Пеннок был одним из ближайших друзей Финотты и имел финансовый интерес в «Элкхорн-Ранчес».

«Возможно, здесь вы меня поймали», — признал Джо. Но Финотта был явно всё ещё зол. Вены пульсировали на его висках, хотя глаза и выражение лица оставались серьёзными и твёрдыми.

«Эта встреча окончена, — заявил Финотта. — Вам следует знать, что я планирую связаться с вашим непосредственным начальником, а также с губернатором, которого вы однажды арестовали».

Джо смиренно пожал плечами. Этого следовало ожидать. Он знал, что нечто подобное, вероятно, произойдёт, если он упомянет лося, но он не смог удержаться.

«Или, — сказал Финотта, для которого такого рода переговоры были так же естественны, как дыхание, — вы можете рассмотреть возможность обоснования компенсации за ущерб моим погибшим коровам».

Джо давали ещё один шанс. Он знал, что губернатор славится микроменеджментом государственных учреждений, и знал о госслужащих, которых вышвыривали с работы. Он и Мэрибет в прямом смысле находились в одной зарплате от бедности, и дом, в котором они жили, принадлежал штату. Джо заработал немного политического капитала с тех пор, как начал работать в округе Твелв-Слип после своей стычки с помощником директора Лесом Этбауэром во время расследования убийства трёх местных проводников, но недостаточно для спокойствия. Процедуры подачи жалоб, конечно, существовали, но у государственной бюрократии были проверенные временем методы создания таких условий, что сотрудники, даже егеря, в конце концов увольнялись по собственному желанию. Иногда егерей, попавших в немилость, переводили в районы, которые никто не хотел, например, в Бэггс или Ласк. Эти места стали вайомингским эквивалентом захолустных, адских дыр, куда когда-то отправляли агентов ФБР — Бьютт, Монтана.

«Дайте мне подумать над этим», — услышал Джо свой голос и вышел из комнаты.

Джинджер не сдвинулась с места у дерева в гостиной. Джо попрощался с ней. Она снова сказала, что если бы она была змеёй, то могла бы его укусить.

Он уехал через посёлок, яростно лавируя по широким и пустым мощёным дорогам, один раз визжа шинами, когда свернул не туда в тупик, бросая горькие мимолётные взгляды на новые фундаменты и огромные кучи свежей земли, чуть не обезглавив гидрант, и задаваясь вопросом, что за люди решат купить участок в три акра и жить в «Элкхорн-Ранчес».

И гадая, что он скажет, когда вернётся к Джиму Финотте.

Джо свернул с шоссе на холмистый участок BLM, подёрнутый дымкой свежей весенней травы. Он нашёл знакомый холм, припарковался на вершине и в течение часа наблюдал за трёх- и четырёхмесячными детёнышами вилорога с их стадом. Он знал, что наблюдение за диким стадом успокоит его, утихомирит, поможет, он надеялся, расставить всё по местам. Родственные биологически козам, а не антилопам (несмотря на название), вилороги уникально эволюционировали, чтобы выживать и процветать в засушливых и гористых Скалистых горах на западе. Годовалые вилороги, часто рождающиеся двойнями, были удивительными дикими животными и становились любимцами Джо. У молодых вилорогов не было мягких черт, больших глаз и неуклюжей, прижимистой милоты большинства детёнышей животных. В течение нескольких недель после рождения они становились миниатюрными копиями своих родителей, с идеально пропорциональными, но крошечными длинными ногами, коричнево-белой камуфляжной окраской и способностью разгоняться от нуля до шестидесяти, когда они чувствовали опасность, оставляя за собой лишь шлейф пыли.

Он смотрел на антилоп, но в голове прокручивал свой разговор с Джимом Финоттой. Разговор и ситуация быстро сошли с рельсов и пошли в направлениях, которых Джо не ожидал. Он также отреагировал не лучшим образом.

Когда он думал об обмене репликами, его беспокоило не столько то, что сказал или на что намекнул Финотта. А то, о чём он не спросил.

У Джо не было опыта уведомления скотовода о том, что его коровы взорвались, как бы нелепо это ни звучало, когда он об этом думал. Тем не менее, это было не похоже на извещение ближайших родственников о дорожной аварии или даже жены охотника об ужасном несчастном случае, что Джо делал и что приводило к нескольким ночам без сна после. С Финоттой не было вопросов о возможных человеческих жертвах — как они погибли, не было запросов о том, были ли погибшие местными, или даже о статусе расследования. Разве адвокат, склонный к сутяжничеству по роду занятий, не был бы по крайней мере немного заинтересован в том, можно ли установить чью-либо ответственность?

Что-то было не так.

Взгляд Джо медленно поднялся с антилоп на полынных холмах к сине-серым горам, доминирующим на горизонте. «Ви-Бар-Ю» простиралось так далеко, насколько хватало глаз, считая арендованные участки Лесной службы. Ранчо было одной из жемчужин округа Твелв-Слип, простираясь от шоссе до самых гор и за них. И где-то там, практически недоступное, находилось место под названием Сэвидж-Ран.

Каньон, называемый Сэвидж-Ран, прорезал жестокую расселину в центре невероятно суровой и почти непроходимой горной глуши Вайоминга. Средний рукав реки Твелв-Слип, который создавал каньон в течение миллионов лет неумолимого срезания и пропиливания, теперь превратился в ручеёк из-за орошения выше по течению. Но результаты — стены острые, как нож, пугающее расстояние от края до узкого дна каньона, практически отсутствие разрывов или трещин в скалах, чтобы обеспечить переправу — были геологически ошеломляющими. Каньон был настолько крутым и узким, что солнечный свет редко попадал на дно. Каньон прорезал восемь различных геологических слоёв. В то время как край каньона был Вайомингом XXI века в засухе, дно было до-юрским тропическим лесом. В последний раз, когда дно было обнажено, Тираннозавр рекс вглядывался выпученными глазами в добычу.

Легенда о Сэвидж-Ран происходит из истории о группе из сотни индейцев шайеннов — в основном стариков, женщин и детей — которые разбили лагерь у восточного края каньона, пока их мужчины были в длительной охоте на бизонов в стране реки Паудер. Группа не знала о воинах пауни, которые следовали за ними в течение нескольких дней, и не знала, что пауни оставались скрытыми, пока отряд охотников не уехал.

Пауни планировали напасть быстро и жёстко, как чтобы получить свою особую награду от армии США в размере 10 долларов за скальп, так и чтобы получить доступ к prime охотничьим угодьям в предгорьях Скалистых гор, когда индейские войны наконец закончатся. Они также охотились за большим табуном лошадей шайеннов.

Каким-то образом группа шайеннов узнала о предстоящем нападении до наступления темноты. Пауни понятия не имели, что их обнаружили, и они