Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»

— Нет, — сказала Тамара, поведя плечом.

— А вот и врете. Когда вы отдыхали со своим возлюбленным на Кипре, разве не там познакомились все трое? Разве Мила Калинина не на том лазурном берегу отбила у вас жениха?

Жаров возмутился:

— Что ты такое говоришь? Это ж ее личное дело. Какого жениха?

— Того самого. Калинина Евгения Тимофеевича.

Наступила пауза. Тамара грызла ногти.

— Ты хочешь сказать, что это она все подстроила? Только для того, чтобы Калинин убил свою жену? А сделал он это оттого, что прочитал статью в газете?

— Нет. Тебе не придется закрывать газету. Газета не спровоцировала убийство, а наоборот, помогла его раскрыть. Кстати, что это за листки? — следователь вдруг резко переменил тему, указав на пачку бумаги в лотке принтера.

Тамара опять пожала плечами.

— Работа.

— Можно посмотреть? Так. Замечательный вид открывается с Поликуровской улицы на так называемый Латинский квартал. Итак, вы работаете над тем самым путеводителем, для которого рисовала убитая. Это тоже многое объясняет...

Воцарилась пауза. Тамара глядела в окно. Вдруг она увидела что-то, вскочила...

— Что эти люди делают у моей машины? Эй, вы там! А ну отойдите!

— Спокойно. Это наши люди.

Жаров с удивлением увидел за окном Минина, который, упершись в колени, заглядывал под бампер потрепанного «Москвича».

— Вы допустили ошибку, — сказал Пилипенко, обращаясь к Тамаре. — Когда я спросил, откуда вы узнали о преступлении тридцать девятого года, то вы брякнули первое, что пришло на ум: Алена Ивановна! А ведь эта несчастная женщина ничего не слышала об убийстве тридцать девятого года. Потому что в тридцать девятом никакого убийства не было. Вот почему возникла необходимость срочно ее убрать. Отравление не сработало, пришлось действовать более радикально. Да еще и дом поджечь, чтобы мы не поняли, откуда взялись мистические атрибуты. Мы не можем доказать, что вы убили Милу Калинину, но вполне можем доказать, что вы убили старушку. Ворс с сиденья вашей машины, масло, ваши отпечатки пальцев.

— Но позволь! — перебил его Жаров. — А небритый мужчина, которого видели несколько свидетелей?

— Ах да, я и забыл! Сообщник... — зловеще прошептал Пилипенко. — И где же он?

Следователь обратился к Тамаре, огляделся вокруг, поднял угол клеенки и заглянул под стол. Тамара закрыла лицо ладонями.

— Всем свидетелям показался странным этот человек, — продолжал Пилипенко. — Шофер такси увидел в нем компьютерную модель, медсестра определила его как парня с нетрадиционной ориентацией, а старик с собакой вообще решил, что этот человек не шел, а летел, словно в замедленной съемке. Однако мало просто переодеться и намазать щеки тональным кремом с имитацией легкой небритости. Существует множество других неуловимых факторов, отличающих мужчину от женщины. Например, походка женщины, причем красивой и грациозной, привыкшей выгодно подавать себя на ходу... Короче, этот мужчина стоит сейчас перед нами и, кажется, плачет, как девушка. Остаются частности. Например, как вам пришло в голову написать цифры на двери сарая, когда вы подожгли дом?

— Да мне ваш коллега сам подсказал, — ответила Тамара сквозь слезы. — Я к тому времени уже запуталась. А журналист приехал ко мне и рассказал, что есть версия о какой-то секте. Вот я и подумала, что теперь вы будете искать сектантов, а не меня.

21

Вечером того же дня Пилипенко и Жаров сидели в офисе редакции «Крымского криминального курьера». Жаров сложил несколько угольных брикетов и затопил камин — скорее для атмосферы, нежели для согрева, потому что вечер был тихим и теплым.

— С самого начала, — сказал Пилипенко, — меня мучило это число. Почему именно тридцать четыре? Тридцать три — это было бы понятно, потому что сказочное число, знаменитое. Тридцать — тоже, потому что круглое. Но почему тридцать четыре? Это и привело к мысли, что здесь кроется фальсификация, Зачем? Чтобы просто написать статью? Но так ли важна какая-то статья для женщины, которая и журналистом-то не является, а пишет первую и единственную статью в своей жизни? Значит, у статьи был какой-то другой смысл.

В руках у Жарова мелко дрожал бокал «Массандры». Он с досадой смотрел на его дно и видел свое угрюмое лицо.

— Тамара замыслила убийство давно, — продолжал следователь. — Она написала статью. Наказание за то, что у нее увели жениха, предполагалось изощренным и жестоким. Соперница убита, а провинившийся жених должен был провести много лет в тюрьме или в сумасшедшем доме, испытать адские мучения. От потери любимой женщины, во-первых. От несправедливости наказания, во-вторых.

— План был, конечно, сложным, — рассеянно заметил Жаров. — И одновременно — легким в исполнении.

— Тамара хорошо знала привычки обоих супругов. Это позволило ей прокрутить фокус с СМС-кой и телефонным звонком. Чтобы быть гарантированной от случайной встречи, она переоделась мужчиной, что не составило для нее труда... Надо же! Какой-то небритый мужчина... Как только возникла версия о секте, он автоматически стал ее членом. И будто бы появился мотив.

Жаров глубоко вздохнул. Впрочем, хорошо, что он не успел серьезно влюбиться... Пилипенко меж тем продолжал говорить:

— После убийства Тамара подкинула Калинину газету со своей статьей. Подкинула также и книги, астрологический календарь, другие предметы, которые незаметно взяла у слепой старушки. Я измерил прямоугольный отпечаток в обгоревшей квартире. Он в точности совпал с астрологическим календарем Калинина. Всё это должно было создать образ человека, который увлекается непознанным, который просто безумен, если решил претворить в жизнь таинственное проклятье.

— Мила работала над путеводителем, — задумчиво проговорил Жаров. — Тамара знала об этом, поскольку путеводитель стоит в плане издательства, а Тамара пишет текст. Скорее, они созванивались, чисто как деловые партнеры. Может быть даже, Тамара предупредила Милу, что подъедет к гроту. Якобы для того, что ей нужно составить описание, надпись под картиной. Но, опасаясь случайных прохожих, Тамара переоделась, а в трот проникла с черного хода, чтобы у Милы не возникло подозрений, зачем Тамаре этот камуфляж.

— И правда, было бы странно, — сказал Пилипенко, — если бы женщина подошла к ней в костюме мужчины, да еще повела зачем-то в грот. Другое дело, когда ее смутный образ возник в полумраке и Мила слышала только голос, зовущий ее по имени. В этой истории Тамара дважды воспользовалась своим голосом, чтобы ввести человека в заблуждение.

— В какой момент ты все понял? — спросил Жаров. —