Пешка в большой игре - Данил Корецкий

Томительная тишина обычно прерывается чемто страшным. Угрюмый первым поднял голову, вызывающе встретив холодный, как у рептилии, взгляд пахана, который вот-вот должен был стать бывшим. И остальные, осмелев, перестали рассматривать пятна на красном плюше, одновременно уперев в Клыка угрожающие взоры.

В тот же миг тонкие губы Зонтикова разомкнулись, звук плевка и блеск змеиного жала совпали с истошным криком Угрюмого, которому бритвенное лезвие вонзилось в левый глаз. Струей брызнула кровь, и он обеими руками зажал рану, но в следующую секунду Клык перегнулся через стол и взмахнул рукой. Крик оборвался, и тело Угрюмого кулем свалилось на пол. Из правой глазницы торчала черная ручка обычной отвертки, которая в умелых руках не уступает финке, но, в отличие от нее, может всегда храниться при себе, не угрожая статьей в случае обнаружения.

– Значит, решили мне «правилку» устроить? – тихо и очень страшно проговорил Клык. – А кто вы такие, падлы сраные? Меня всесоюзная сходка короновала в Ташкенте... И судить только всеобщий сходняк может! Или забыли Закон?

Он пригнулся к столу и снизу гипнотизирующим взглядом осматривал каждого из шестерых, одного за другим. Тонкие губы зловеще, не по-человечески изгибались, и казалось, вот-вот мелькнет еще одно жало...

Тертые урки бледнели и опускали головы. Они привыкли к убийствам, и впечатление на них произвело не только то, что сделал Клык, но и как он это сделал.

Обычный человек не владеет такими способами убийства. Только матерые зубры, оттянувшие в зоне не один десяток лет... Об этом ходит много легенд, но одно дело – слушать зековские байки, а другое – увидеть кровавую расправу своими глазами.

Клык подтвердил принадлежность к высшей преступной касте, и шестеро за столом задвигались беспокойно, осуждающе посмотрели друг на друга, как бы отыскивая того, кто посмел усомниться в неприкосновенности пахана. Не найдя такого, шесть пар глаз сошлись на мертвом Угрюмом.

– Давайте вынесем этого демона и закопаем поглубже, – сказал Гвоздодер. Виновный в посягательстве на авторитет был обозначен.

– Подождите копать, – обычным голосом продолжил Клык, и все поняли, что инцидент исчерпан. – Кто наших ребят побил – дело ясное. Я этому бесу Седому сказал, что всех их людей в зонах в петушатник загонят, если бабки не отдаст... Авторитет обвел взглядом преданно внимающих каждому его слову блатных.

– Это я наперед забежал, на «понт» взял. Может, бабки менты забрали, может, Федор спрятал где... Пока на хате засада, – не разберешь... На зонах мы-то действительно можем их на парашу посадить, а как на воле разбираться будем?

Все молчали. На воле с «новыми» тягаться сложно. Биографии чистые, связи крутые и вообще руки развязаны... Если ты не судимый – участковый к тебе в дом так запросто не зайдет и опер из уголовки нос не сунет. Храни хоть автомат, хоть гранатомет.

И на разборки заявляются спортсмены: борцы, боксеры, есть и совсем знаменитые. А тут здоровье в карцерах да штрафных изоляторах подорвано, и ржавый «наган» боязно в карман сунуть – спалишься, глазом не моргнешь! Нет, на воле с ними лучше не схлестываться.

– Или без крови попробуем, по Закону? – сказал уловивший общее настроение Клык. – Позовем авторитетов со стороны, пусть разберут...

– Правильно, – одобрительно кивнул Гвоздодер. – Может, только главного ихнего замочить?

– А с этим, что приходил, как? – спросил Рваный.

– Да как... – Клык равнодушно пожал плечами. – Хотите – можно на перо поставить. Только... Если он сам по себе – за что его резать? А если на Седого работает – достать будет трудновато... Посмотреть за ним надо, а там решим...

Когда Гвоздодер и остальные потащили закапывать труп, Клык набил мастырку и закурил. Анаша расслабила нервы, и пальцы перестали дрожать мелкой дрожью.

Бунт на корабле подавлен. Но это еще не все. Получив чемодан, он позвонил Хранителю и разрешил отдать шестьсот миллионов из общака грузинским ворам. Те вкладывают деньги в войну, у них свои расклады, но обещали вернуть летом с процентами да плюс наркоты, оружия добавить. Люди авторитетные, надежные, помогать им полезно... Но если теперь чемодан ушел, а в кассе – пусто, то восемь зон и четыре крытых без подогрева останутся. А такое на тормозах не спустишь: соберут всеобщую сходку и поставят его. Клыка, на правило... Это если захотят Закон соблюсти. А могут и просто замочить, как рядового урку. Потом, конечно, придется ответ держать, да строгости сейчас большой нет, отмажутся. Скажут – потерял благо воровское – и все тут... Кто там будет разбираться да спрашивать...

Авторитет вора на двух вещах держится: на деньгах и на крови. Но за большие деньги и свою кровь потерять недолго.

Примерно в то же самое время лидер Юго-Западной группировки Седой размышлял о том же самом. Он сидел в большом зале у камина и смотрел в окно на четверку бойцов, прогуливающихся вдоль высокого бетонного забора. Дачу в Малаховке он выстроил недавно и участок земли, почти с гектар, выкупил, и все дело в гору шло... И надо же такой неудаче случиться!

Теперь, конечно, компаньоны спросят: «На хера ты им деньги давал? Послал киллеров – и дело с концом! Нет, надо умничать, психологию разводить... И что в результате? Четверых положили, деньги пропали. Клык живой и невредимый, грозится в зонах беспредел учинить. И учинит – зоны они держат, там их сила. Значит, ответить кому-то за этот прокол надо...»

Про случайности ничего не объяснишь и куда деньги исчезли – тоже. Ведь с квартиры глаз не спускали. Но ребят перебили, а как и кто – дело темное. Он наблюдателей послал, те в толпе терлись, в подъезд заходили, вынюхивали, выспрашивали, с понятыми поговорили, с судмедэкспертом. Получается, кроме Клыковых людей, там еще ктото был. Классный стрелок, а может, двое... Скорей всего они казну и взяли. Больше некому. А чего этот хрен от Клыка приходил? Тоже случайность? Нет, он и есть ниточка, связующее звено... За ним смотреть надо, он и выведет на деньги...

Седой откинулся на спинку кресла и отхлебнул горячего молока из высокого узкого стакана.