Заблудшая душа - Антон Грановский

* * *

— Ну, что тебе рассказать про себя… — Эльза повертела на столе кофейную чашку длинными, тонкими пальцами. — Дважды была замужем. Детей не нажила. Зато в финансовом плане проблем нет.

— В былые времена финансы тебя мало интересовали, — заметил Глеб.

— Ну… — Она пожала стройными плечами. — Тогда я была другой.

«Интересно, правда ли это?» — подумал вдруг Корсак, глядя на лицо Эльзы, на ее красиво очерченные губы, на ее глаза, в которых двадцать пять лет назад он бы с радостью утонул.

Взгляд Глеба вдруг упал на ее левую руку, и он с удивлением понял, что на руке у Эльзы все еще надета бежевая перчатка. И сама эта рука показалась ему какой-то странной. Эльза заметила его взгляд, и левая рука ее дрогнула, словно Эльза попыталась машинально убрать ее, спрятать под стол, но потом вдруг передумала.

— Обо мне говорить неинтересно, — сказала Эльза, чуть сдвинув стрельчатые брови. — Лучше расскажи о себе. Как ты? Где ты? Мне кто-то говорил, что ты работаешь журналистом?

— Было дело, — сказал Глеб. — Но с журналистикой покончено. Стар я уже для того, чтобы бегать по городам и весям с микрофоном и блокнотом наперевес.

— И чем же вы теперь занимаетесь, дедушка? — с улыбкой поинтересовалась Эльза.

— Ты будешь смеяться, но я писатель. Сижу за столом, описываю все, что видел или хотел бы увидеть. Свожу людей на листе бумаги, развожу их, заставляю страдать и радоваться. Практически, работаю богом. Только очень мелкого пошиба, — с улыбкой добавил Глеб.

Эльза посмотрела на него задумчивым взглядом и неопределенно проговорила:

— Значит, писатель.

— Да, — кивнул Глеб.

— Интересно. И о чем же ты пишешь? О том, что люди прекрасны и мир стоит того, чтобы жить?

— Иногда. Но чаще о том, что наш мир — жутковатое и опасное место. И еще о том, как в нем выжить.

Глеб взял свою чашку, но вдруг замер, на лице его появилось страдальческое выражение.

— Что случилось? — насторожилась Эльза.

— Хондроз, — негромко ответил Глеб и, морщась от боли, чуть-чуть подвигал головой направо и налево. — Результат одного неосторожного падения в ледяную воду. Мучаюсь уже второй год.

— Ты слишком напряжен, — сказала Эльза. — Тебе нужно расслабиться.

Она поставила чашку и поднялась со стула, обошла стол и встала у Глеба за спиной.

— Закрой глаза, — с улыбкой попросила Эльза.

Глеб полной грудью, но незаметно вдохнул запах ее духов и подумал, что именно так должна пахнуть настоящая весна.

— Ну же, — поторопила Эльза.

Глеб быстро глянул по сторонам. Некоторые посетители ресторана уже стали коситься в их сторону.

— Эльза, я… — начал было он, но Эльза перебила:

— Доверься мне, я умею обращаться с мужчинами. У меня очень умелые руки. Обе, — добавила она с усмешкой.

— Ладно. — Глеб вздохнул и закрыл глаза.

Он почувствовал, как легкие руки Эльзы легли ему на плечи. С полминуты она массировала ему плечи и шею осторожными, мягкими движениями. Потом остановилась, наклонилась к самому уху Глеба и прошептала:

— Тебе хорошо?

— Да, — тихо ответил Глеб.

— Я рада.

Губы Эльзы скользнули по его щеке, а потом чуть коснулись краешка его рта. По спине Корсака пробежал озноб. Эльза выпрямилась и еще немного помассировала ему плечи, действуя уже более решительно.

— Ну как? — спросила она затем. — Ну-ка, подвигай плечами.

Глеб открыл глаза и пошевелил плечами и головой.

— Отлично, — сказал он почти удивленно. — Боль ушла. Ты просто волшебница!

— А может, ведьма? — Эльза тихо засмеялась и убрала руки с его плеч. — Мне пора идти, Глеб, — сказала она. — Слушай, нам надо еще раз встретиться и подробно обо всем поговорить. Ты вообще к нам надолго?

— Пока не знаю, — сказал Глеб.

Эльза подошла к своему стулу, достала из сумочки, висящей на спинке стула, ручку, потом вяла салфетку и написала на ней номер телефона. Протянула Корсаку:

— Позвони мне, ладно?

— Ладно, — кивнул Глеб, забирая салфетку и пряча ее в карман пиджака.

Эльза наклонилась, быстро поцеловала Глеба в щеку, со смехом вытерла с нее ладонью помаду, подхватила со стула сумочку и пакет с апельсинами, повернулась и быстро вышла из кафе.

Глеб с минуту сидел неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям и чувствам и стараясь понять, чего в них больше — горечи или счастья. Потом вздохнул, подозвал официанта и заказал еще одну чашку кофе.

10

Библиотекарь Клинков, казалось, совершенно не удивился, увидев перед собой Глеба. Он стоял за стойкой, на фоне стеллажей с книгами, копался в каких-то формулярах и казался живым олицетворением бога чтения — если таковой бог, конечно, существует.

— Вы сказали, что были приятелем моего дяди? — с ходу начал Глеб.

— Это правда, мы с ним приятельствовали, — согласился библиотекарь.

— Можно задать вам пару вопросов?

Юрий Петрович опустил голову и глянул на Глеба поверх очков серыми, внимательными глазами.

— Смотря каких.

— Вы, вероятно, часто беседовали с моим дядей. Скажите, ему в последнее время никто не угрожал?

Клинков приподнял брови:

— А кто ему мог угрожать?

— Не знаю. Вы скажите.

Юрий Петрович вздохнул и произнес с кроткой полуулыбкой:

— Ваш дядя был безобиднейшим человеком. Добрый, спокойный, хотя и не очень контактный. Да, возможно, музейные экспонаты были ему ближе живых людей, но он никогда и никому не делал и не желал зла. Он просто занимался своим делом.

— И посвящал этому все свое время?

— Ну, да. — Библиотекарь поправил пальцем очки. — Видите ли, музей наш был небольшой. Но фонды у него были очень обширные. Выставлялось не больше пятнадцати процентов экспонатов.

— Почему?

— По разным причинам. Во-первых, не было места. Во-вторых — средств. Требуется каталогизация, реставрация, ну и так далее. А уже лет сорок никого в городе не интересуют ни запасники музея, ни сам музей.

— И мой дядя пытался исправить эту ситуацию?

Клинков кивнул:

— Именно так. Последние полтора года он выбивал у администрации города новое помещение под музей. И одновременно взялся разгребать запасники. Действовал практически в одиночку, поскольку на то, чтобы нанять специалистов, у музея просто не было средств.

— А что находится в этих запасниках?

— Как — что? Экспонаты.