На кого бог пошлет - Марина Серова

— Любовь Андреевна, прости, конечно, что отвлекаю тебя перед началом рабочего дня, но дело не терпит отлагательств! — быстро проговорила я.

— Ой, Таня! Наконец ты меня вспомнила! Подожди, я сейчас… — и Любка прокричала в сторону. — Носки твои под диваном, и надень ребенку колготки, в конце концов! Да, Танюш, слушаю тебя.

— Люба, ты же проходила интернатуру в гематологии. Часом, не знаешь такого врача — Целикова?

— Володьку? Да, конечно, знаю! Его ли не знать? Да это же везде и всегда главный объект для обсуждений!

— Мне надо все про него знать, Люба, все-все и даже сплетни!

— Я уж и не спрашиваю, Тань, зачем это тебе. Конечно, сейчас все, что знаю, расскажу. Вот только дверь закрою. — В трубке послышались препирательства на повышенных тонах, затем хлопнули дверью, и Любка буквально взахлеб начала рассказ: — Ой, Тань, Целиков — это гад, каких мало, вот что я тебе скажу. А бабник такой, что я просто не нахожу аналогов. Ему самое место в музее восковых фигур на выставке «Ловеласы XX века». Мы когда с Олькой Быстрицкой в интернатуре были, Целиков все к ней приставал, но чего-то у них там не вышло… А вообще, он ни одной юбки не пропустил. Если честно, мы все были в него влюблены… Конечно, мужик красивый, и деньги у него — бог знает откуда. А в последнее время, говорят, купил себе джип — тоже мне врач! Но такой уж он весь из себя лапочка, приятный да обходительный, душа компании. Но гад редкий, вот что я скажу!

— Погоди, — перебила я, немного удивленная услышанным. — Ведь у него молодая и красивая жена вот уже пять лет!

— Да знаю я ее, видала сто раз Соньку эту. Курва еще та! Она ж его у всех отбила. Ну, у бывшей его жены и у Инки этой, его продавщицы, которая из-за него травилась. Из-за него все с ума сходили. Я штук восемь его баб назову — и всех он бросал, и все его до сих пор любят. Ты представляешь, Целиков — гнида какая?!

Я сдержанно согласилась, что действительно гнида, хотя в данный момент он был достоин скорби и всех возможных венков, в том числе от брошенных им женщин.

— Короче, у него была жена Татьяна, — продолжала Любка, — и сын от нее, лет уже, наверное, двенадцати. Володька ей изменял-изменял, потом бросил, стал жить с Инкой. А Татьяне с сыном даже имущества никакого не отдал и денег не платил, короче, сука редкая. Инна — та на него молилась, говорят, он с ней обращался ужасно — опять тридцать три любовницы. А потом явилась эта Сонька, всех отбила, женила его на себе и ребенка завела. Я с ним работала, когда он с ней уже жил. Поначалу он на ней как бы свихнулся. Со всеми своими бабами порвал, на одну Сонечку не надышится… Тьфу! Олька Быстрицкая очень страдала. Да что говорить — все вокруг взбеленились… И его возненавидели, и эту Соньку, а они ходят такой красивой парочкой и процветают. Ну а потом что-то там у них с Сонькой случилось, и Целиков опять начал ко всем в клинике и не в клинике клеиться, да только желающих уже мало осталось! Короче, вот такая вот, Тань, «Санта-Барбара». А потом мы интернатуру закончили. Олька замуж вышла, а что там сейчас с Целиковым, не знаю!

— Послушай, ну а как у него с мужчинами отношения складывались?

— О! С мужчинами было хлеще. У нас там замглавного — Заточный Андрей Андреич, он всегда с Целиковым дружил: общие компании, рыбалки, баньки и все такое, вместе взятки брали за госпитализацию… Ну ты понимаешь! Но я всегда знала, Заточный зуб на него давно точит!

— Почему?

— Ну а как ты думаешь?.. Целиков — рядовой врач, а всегда с бабками, при новой тачке, при красавице жене, и все бабы ему на шею новогодними гирляндами вешаются. Заточный же, этот оголтелый карьерист, сколько ни пашет, все у него вечно хуже — квартира у черта на рогах, тачка старая, жена — тоже, а самое главное — все бабы в клинике только на Володю не надышатся! Так мало этого, Целиков взял один раз на Новый год и отбил намеченную Заточным для себя медсестру — Наташу. Это еще давно было. Но Заточного, по-моему, это совсем достало, в общем, он начал Целикову мешать на работе, больных к нему не присылал, подрабатывать ему не давал. И все равно у Целикова карманы еще больше от денег пухнут! И где он их берет — никто не понимает! Они с Сонькой начали за границу ездить, потом, говорят, вот джип прикупили. А на какие деньги — один бог знает!

Интереснейший Любин рассказ в этом месте прервали возмущенные вопли ее сына и мужа, требовавших немедленно обслужить их — одного в детский сад, другого — на работу. Домочадцы ждали, соответственно возрасту, младший — кормежки манной кашей, старший — яичницей. Поэтому наш телефонный разговор был быстро свернут. Но информации он, конечно, мне прибавил.

Не выходя из дома, я смогла составить себе представление о моральном облике покойного и его общественных характеристиках. И то и другое, конечно, оставляло желать лучшего. Владимир Целиков — герой-любовник и муж-рогоносец, по-видимому, был не очень-то обременен высокими принципами и глубокой порядочностью. Я представляла себе вереницу обиженных и брошенных им женщин — они рыдали, потрясали кулаками и посылали ему проклятия. На переднем плане маячили его бывшая жена с ребенком, лишенные помощи процветающего папаши, и еще какая-то полумифическая жертвенная Инна. Затем передо мной всплыл образ молодой жены Целикова Сони. Ушлая пройдоха, умудрявшаяся наставлять рога великому донжуану. В числе его женщин была еще и таинственная Света на «Опеле». Съедаемый черной завистью друг-карьерист Заточный, наточивший зубы на Целикова, и любовник-киллер его жены довершали картину, сопутствующую его таинственному убийству.

Тени прошлого вставали из пучины прожитых лет и закрывали настоящее. Целиков сам мостил свою дорогу в ад и сам прошел по ней, переступая через людей. Нет, право, мне уже не было его так жалко!

Как-то не соответствовал этот его заказ следить за женой его облику, характеру и образу жизни. Хотя тот, кто обманывает, как правило, сам никому не верит.

Однако, Танюша, сейчас нет времени углубляться в психологические изыскания — нераскрытое убийство висит в воздухе, а круг подозреваемых можно раздуть до необъятных размеров. В него придется включить всех обиженных любовниц, брошенных женщин, завистливых сослуживцев, а еще денежных должников и таинственных деловых партнеров. Один бог ведает, на чем делал деньги убитый, на какие доходы покупал дорогие иномарки!

Убийство могло быть как заказным, так и собственноручным. За годы практики мне приходилось сталкиваться со случаями, когда люди, не имеющие никакого отношения к стрельбе, умудрялись при необходимости произвести точнейший снайперский выстрел. Конечно, заказать убийство киллеру брошенным одиноким женщинам могло быть не по карману. Но я же ничего не знаю наверняка и ничего не утверждаю. Однако нельзя исключить, что одна из них вышла замуж за «нового русского» или страшно разбогатела каким-либо другим путем и решила отомстить бывшему возлюбленному.

В непосредственной близости к ныне покойному маячит и фигура профессионального киллера — хотя у меня есть равные шансы подозревать как Абзаца, так и всех остальных. Единственный человек, которого, пожалуй, я могу исключить из криминального списка, так это Соня. Целикова мужа не убивала — у нее немало других грехов, и, видимо, эта женщина много чего знает. Но мужа она не убивала.