Плач в ночи - Мэри Хиггинс Кларк

— Я тоже по тебе скучала. — Это была истинная правда, но Дженни пожалела, что ее слова прозвучали так пылко.

В ресторане она окинула взглядом соседние столики, повсюду узнавая знаменитостей.

— Дженни, почему ты улыбаешься? — спросил Эрих.

— Культурный шок. Головокружительный переход от одного стиля жизни к другому. Ты понимаешь, что никто в этом зале даже не подозревает о детском саде миссис Кертис?

— Будем надеяться, что нет. — В его глазах была веселая нежность.

Официант налил им шампанского.

— На днях ты надевала этот медальон, Дженни. Он очень красивый. Это Кевин подарил?

— Нет, Нана.

Эрих наклонился над столом, его тонкие длинные пальцы обхватили ее руку.

— Я рад. Иначе бы весь вечер беспокоился об этом. А теперь могу любоваться медальоном на тебе.

На безупречном французском он обсудил с метрдотелем меню. Дженни спросила Эриха, где он выучил язык.

— За границей. Я довольно много путешествовал. Затем понял, что я счастлив и совсем не одинок на ферме, когда рисую. Но последние несколько дней были довольно паршивыми.

— Почему?

— Мне было одиноко без тебя.

В субботу они отправились в зоопарк. С бесконечным терпением Эрих по очереди катал малышек на своих плечах и по их просьбам трижды возвращался в обезьянник.

За обедом он нарезал еду для Бет, пока Дженни возилась с тарелкой Тины, уговорил Тину допить молоко, пообещав ей прикончить свою «Кровавую Мэри», и с притворной строгостью покачал головой, глядя, как Дженни сдерживает улыбку.

Несмотря на ее протесты, он настоял, чтобы девочки выбрали себе по знаменитой мягкой зверюшке «Румпельмайер», и будто бы даже не заметил, как долго Бет решала, чего же ей хочется.

— Ты уверен, что на ферме в Миннесоте у тебя нет шестерых малышей? — спросила Дженни, когда они вышли на улицу. — Немногие так терпеливы с детьми.

— Женщина, которая воспитала меня, была очень терпелива, вот и все.

— Жаль, что я не знала твою мать.

— А мне жаль, что я не знал твою бабушку.

— Мамочка, — спросила Бет, — почему ты такая счастливая?

В воскресенье Эрих принес для Тины и Бет коньки с двойными лезвиями и повез их всех на каток в Рокфеллер-центр.

Тем же вечером он пригласил Дженни на ужин в «Парк-Лейн». За кофе они молчали. Наконец Эрих произнес:

— Это были два очень счастливых дня, Дженни.

— Да.

Но он ни слова не сказал о том, что вернется. Дженни посмотрела в окно на Центральный парк, который теперь искрился в свете фонарей, автомобильных фар и окон окрестных домов.

— Парк всегда такой красивый, правда?

— Тебе очень не хватало бы его?

— То есть?

— В Миннесоте красиво по-другому.

О чем это он? Она развернулась к Эриху. Их руки невольно встретились, пальцы переплелись.

— Дженни, все произошло быстро, но правильно. Если ты настаиваешь, я каждые выходные буду приезжать в Нью-Йорк - полгода, год - и ухаживать за тобой. Но разве это необходимо?

— Эрих, ты едва знаешь меня!

— Я всегда знал тебя. Ты была серьезным ребенком, в пять лет умела плавать, в пятом, шестом и седьмом классах завоевывала медаль за успеваемость.

— То, что ты посмотрел альбом, еще не значит, что ты меня знаешь.

— А я думаю, что значит. И я знаю себя. Я всегда знал, что именно ищу, был уверен, что пойму, когда такой момент наступит. Ты тоже это чувствуешь, признай.

— Однажды я уже ошиблась. Мне казалось, что с Кевином у нас все как надо.

— Дженни, ты к себе несправедлива. Ты была очень молода. Ты говорила, он был первым парнем, который тебе вообще понравился. И не забывай, какой бы замечательной ни была твоя бабушка, наверняка тебе в жизни не хватало мужчины, отца, брата. Ты была готовавлюбиться в Кевина.

Дженни задумалась:

— Наверное, так и есть.

— И девочки. Не упусти их детство, Дженни. Когда ты с ними, они так счастливы. Думаю, они могли бы быть счастливы со мной. Выходи за меня, Дженни. Поскорее.

Неделю назад они еще не были знакомы. Дженни чувствовала тепло его руки, смотрела в его вопрошающие глаза и знала, что в ее собственных глазах отражается такое же пламя любви.

И без тени сомнения она знала, каким будет ее ответ.

До рассвета они сидели в квартире и разговаривали.

— Дженни, я хочу удочерить девочек. Мои адвокаты подготовят нужные документы, чтобы Макпартленд их подписал.

— Вряд ли он откажется от детей.

— А я не сомневаюсь, что откажется. Я хочу, чтобы девочки носили мою фамилию. У нас будет своя семья, и я не хочу, чтобы Бет и Тина чувствовали себя чужими. Я буду им хорошим отцом. А Кевин хуже чем плохой отец. Он к ним равнодушен. Кстати, какое обручальное кольцо ты получила от Макпартленда?

— Никакого.

— Хорошо. Я переделаю для тебя кольцо Каролины.

В среду вечером он сказал ей по телефону, что договорился о встрече с Кевином в пятницу днем.

— Думаю, лучше всего, если я увижусь с ним один, дорогая.

Всю неделю Тина и Бет спрашивали, когда вернется «мистер Крюгер». Когда в пятницу вечером он зашел в дом, они бросились к нему. Эрих обнял малышек, те завопили от радости, и глаза Дженни наполнились счастливыми слезами.

За ужином в «Четырех сезонах» Эрих рассказал ей, как прошла встреча с Кевином:

— Он был не слишком дружелюбен. Дорогая, по-моему, он как собака на сене. Ни ты, ни дети ему не нужны, но он не хочет, чтобы вы достались кому-то еще. Но я убедил его, что это ради их же блага. К концу месяца мы покончим с формальностями. А на окончательное удочерение потребуется около полугода. Давай поженимся третьего февраля - будет почти месяц с того дня, как мы познакомились. Кстати, чуть не забыл. — Он раскрыл портфель. Дженни удивилась, что Эрих взял его с собой за стол. — Посмотрим, как оно сидит.

Это было кольцо с бриллиантом изумрудной огранки. Когда Эрих надел его на палец Дженни, взгляд ее утонул в сверкающей красоте великолепного камня.

— Я решил не переделывать кольцо, — сказал он. — Оно подходит идеально.

— Эрих, оно прекрасно.

— И еще, милая, давай заодно решим и это. — Он вытянул из портфеля стопку бумаг. — Когда мои адвокаты готовили документы на удочерение, они настояли на заключении брачного контракта.

— Брачного контракта? — рассеянно переспросила Дженни. Она увлеченно любовалась кольцом. Все это не сон. Это по-настоящему. Происходит на самом деле. Она выйдет замуж за Эриха. Вспомнив слова Фрэн, она чуть не рассмеялась.