Круиз самодовольного амура - Дарья Калинина

Нахмурившись, Алена вызвала горничную.

– Это что? – спросила она у нее, указывая на платье. – Почему так плохо выполнена работа?

Девчонка побледнела, начала что-то лопотать о том, что она старалась, очень старалась, но вот незадача, руки совсем ее не слушались.

– И ткань еще такая неподатливая! – в отчаянии призналась она. – В одном месте выгладишь, глядь, а оно уже в другом скомкалось! Как вы его носите, я не понимаю!

– Что же ты не поручила дело той девушке, которая гладила платье в первый раз?

– А ее уже не было.

Пытаясь сообразить, как ей быть дальше, Алена взглянула на часы и поняла, что уже опаздывает. Мешкать дольше было уже нельзя.

И Алена махнула рукой:

– Ладно, иди! Пойду в таком.

– Вы не сердитесь на меня?

– Разве что совсем чуть-чуть.

– И никому на меня не пожалуетесь?

– Даже и не думала!

Неожиданно девушка полезла в карман и вытащила оттуда деньги, которые и протянула Алене:

– Вот… Возьмите, это ваши чаевые.

Алена, которая уже начала отходить от неприятного сюрприза и свыкаться с тем, как ее платье теперь выглядит – все-таки лучше, чем было час назад – снова нахмурилась и взглянула на горничную:

– Почему же ты не отдала деньги той девушке, которая так хорошо справилась со своей работой?

– Она их не взяла, – пролепетала горничная.

– Что за чушь? Как это – не взяла деньги?

– Правда, правда! Я не вру! – испугалась девушка. – Она мне сказала, что ей платят зарплату, она ни в чем не нуждается, и все у нее есть.

– Какая оригиналка, – хмыкнула Алена, настроение у которой вновь поднялось. – Так и быть, оставь эти деньги себе. И прости, что я на тебя накричала.

Они расстались с горничной добрыми друзьями, что было, на взгляд Алены, куда важнее не идеально выглаженного платья. В конце концов, ее платье скоро помнется снова. Хочешь или не хочешь, а все торжество столбом не простоишь, а стоит в этом платье посидеть, как все – прощай идеал.

– Спрашивается, куда я глядела, когда покупала это платье?

Впрочем, Алена знала, куда она глядела. На себя, любимую и дорогую, она глядела, в зеркало. Глаз не могла оторвать от увиденной картины. Платье было из струящегося мягкого шелка, который нежной лаской касался ее тела. Обычно Алена шелк не любила, но этот был настолько приятен к телу, что она не удержалась и купила. Да еще тот факт, что в этом платье она казалась самой себе античной богиней, шествующей с Олимпа на землю, к грешным людям, этакой Афиной или даже Артемидой.

Высокая прическа, которую соорудили Алене в салоне красоты, добавляла сходства с этим избранным Аленой образом. И босоножки наподобие тех сандалий, что носили в Древней Греции, но только на высоких платформах – удобные, практичные, в них можно было без всяких затруднений проходить и день, и два, они были обтянуты золотистой кожей, которая была прекрасна сама по себе и никаких дополнительных украшений не требовала.

Да, Алена была хороша в этом своем наряде, и она отлично знала это. Именно поэтому так выразительно переливались ее подведенные глаза, сверкали, подобно брильянтовому колье на шее. К колье полагались серьги-подвески, которые Алена и вдела сейчас в свои изящные ушки.

Но об этом наборе следовало сказать отдельно. Алена получила его в подарок от Василия Петровича на юбилей десятилетия их совместной жизни. Это был самый дорогой подарок, который Василия Петрович сделал своей жене. Тогда они еще вращались в свете, много куда выезжали, много где бывали, много перед кем хотелось покрасоваться. Поэтому колье Алена надевала часто несколько лет. Но затем ее интересы сместились в несколько иную плоскость, в деревне у нее находилось много других дел, кроме как щеголять в обновках. И брильянтовый набор перекочевал в хранилище.

И все же сейчас, вновь надев любимые серьги, Алена поняла, как много значит для женщины – иметь дорогое и любимое украшение. Колье это состояло из сотен бриллиантов небольшого размера, многие из которых могли бы стать украшением и сами по себе, но тут все они служили лишь фоном для семи крупных камней по несколько карат, располагавшихся в центре. Все эти камни сияли в лучах света просто невероятным блеском.

– Дорогая, – послышался голос Василия Петровича из прихожей. – Ты там как? Готова? Зашел, чтобы…

Алена развернулась в сторону мужа, и он ахнул, отшатнувшись и шутливо прикрыв глаза рукой.

– Ты меня ослепила! – воскликнул он. – Просто ослепила!

Алена расхохоталась. Безо всякого сомнения, сегодня даже в слегка помятом платье она была прекрасна. Об этом лучше всяких слов говорили глаза ее мужа – обожающие, страстные, устремленные на нее.

– Давай никуда не пойдем? – пробормотал Василий Петрович, приблизившись к жене и игриво дыша ей в ухо. – Ну их с этой свадьбой!

– Еще чего! – воскликнула Алена, отпихивая мужа от себя и даже ударяя его слегка в грудь. – Придумал тоже!

– Ну, давай!..

– Нашел время!

– Нет, тебе не угодишь! – Василий Петрович явно посмеивался над женой. – Другие женщины были бы рады, что их мужья уделяют им внимание, а ты еще нос воротишь.

– Прекрати.

– Нет, серьезно. Вот помру, будешь тогда знать.

– Типун тебе на язык!

Так, перешучиваясь, что за годы супружества стало у них привычкой, они вышли из номера и спустились вниз в фойе отеля. Алене было приятно увидеть, что их появление не прошло незамеченным. Василий Петрович в безупречно сидящем костюме, упитанный, крепко держащийся на своих коротких, но сильных ногах, и она – бесспорная королева – высокая да еще в привлекающем любой взгляд платье.

Люди поворачивали головы в их сторону, мужчины рассматривали Алену, а женщины… что греха таить, женщины тоже поглядывали на Василия Петровича. Может, он и не был так же красив или высок ростом, как его жена. Но в нем чувствовался настоящий хозяин, мужчина, знающий, что он всегда добивается своего.

А на улице в арендованном белоснежном «Мерседесе» (хоть впору самой невесте на таком прокатиться) уже сидел их верный Ваня.

– За Ингой заедем? – спросил он, даже не успев поздороваться.

– Уже не успеем.

– Как же она доберется?

– Инга мне звонила, сказала, что приедет своим ходом.

Ваня разворчался. Он считал, что это ужасное упущение, что они и сами не поедут за Ингой, и его за ней не послали. Он вполне мог успеть смотаться за Ингой, а потом подобрать хозяев у отеля. Василий Петрович не слушал, думая о чем-то своем. А Алена улыбалась в ответ на ворчание шофера. Здорово же Ваню на этот раз прихватил любовный недуг! Похоже, у него начинается один из самых острых приступов, какой только Алена наблюдала за эти годы.