Танец паука - Кэрол Нелсон Дуглас

Когда он тщетно попытался

Ее в объятья заключить…

Она отпрыгнула… поскольку знала:

Он ее не тронет, а потому стерпела,

Что попытался…

Элизабет Баррет-Браунинг. Аврора Ли

Стук в дверь номера застал мена врасплох. Ирен воспользовалась бы ключом. Признаюсь, я чувствовала некоторую тревогу, когда она оставила меня в одиночестве в номере нью-йоркского отеля, но подруга настояла, чтобы я «отдохнула» – правда, не могу вообразить, о какой усталости шла речь.

Потому я занималась чисткой наших платьев, изрядно измученных постоянной эксплуатацией. Содержимого каждого из наших небольших чемоданов должно было хватить на десять дней, однако наша ссылка в Америку грозила затянуться.

В дверь снова постучали. Без сомнения, это какой-нибудь лазутчик, засланный портье в поисках туфель, которые можно было бы почистить, или с предложением других мелких услуг, за которые полагалось вознаградить его неслыханной суммой в пятьдесят американских пенсов.

Я распахнула дверь, и отказ чуть было не слетел с моих уст, но тут же превратился во вздох удовольствия, за которым последовал приступ паники.

На пороге стоял Квентин Стенхоуп, а в его орехово-карих глазах плясали веселые искорки от осознания того, каким сюрпризом стал для меня его визит.

– Нелл, да ты просто сияешь, – сообщил он.

Вряд ли подобное состояние, о котором мечтают все женщины, было достигнуто благодаря тому, что я в поте лица чистила и утюжила одежду, как последняя горничная.

– Входи. – Я сделала шаг назад, взвешивая, уместно ли приглашать холостого джентльмена в номер к незамужней даме.

Но, в конце концов, мы же в Америке, а здесь вопросы приличия, похоже, постоянно сглаживались, а то и вовсе задвигались куда подальше, когда дело касалось общения между мужчиной и женщиной.

– Ирен нет, – уведомила я Квентина, когда он положил свой котелок на ближайший столик.

– Знаю, я видел ее в городе.

– В городе?

– Ну, чуть дальше на север по Пятой авеню.

– И что она сказала?

– Ничего. – Он повел бровью в сторону дивана.

– Да, присаживайся. – Мне хотелось не столько изображать гостеприимную хозяйку, сколько понять, почему Ирен так пренебрежительно отнеслась к Квентину. Возможно, она до сих пор сердилась, что он несколько дней назад любезничал с этой Нелли Блай в «Дельмонико»[15], но примадонна не из тех, кто склонен таить обиду. – Она совсем ничего тебе не сказала?

– Она не видела меня.

– Ты прятался?

– Нет, что ты. Я тут на отдыхе. Меня в этой стране никто не знает, обязанностей практически никаких, разве что сопровождать бесстрашных леди на Кони-Айленд!

– Ох, Квентин, на Кони-Айленде я вовсе не показала себя такой уж бесстрашной! – Я замолчала, смутившись до такой степени, что на мгновение утратила дар речи.

Квентин тут же ощутил мою тревогу.

– Что? Неприятные воспоминания обо мне и колесе обозрения?

– Ах нет, я просто размышляла… не могу точно припомнить, условились ли мы официально о том, чтобы общаться в неформальной обстановке.

Искорки в его глазах заплясали еще сильнее.

– В какой еще неформальной обстановке?

На меня нахлынули определенно не неприятные воспоминания о нашей увеселительной прогулке на Кони-Айленд.

– Разумеется, я говорю о встречах тет-а-тет в номере гостиницы.

– Ах да. Ты права, Нелл. Это и впрямь… э-э-э… важный шаг.

– И видимо, мы его сделали, – заметила я с ноткой раздражения.

Квентин широко улыбнулся, и мне внезапно отчаянно захотелось занять чем-нибудь руки. И похоже, лишь одна вещь требовала от меня куда большей смелости, чем поездка на чертовом колесе: мне придется воспользоваться телефоном – черным чудовищем, примостившимся на круглом столике.

– Хочешь чего-нибудь?

Взгляд Стенхоупа тут же упал на графин.

– Я имела в виду чай.

– Разумеется. Да, пожалуйста.

Я взяла в руку жуткий агрегат и принялась ждать, пока человеческий голос подтвердит, что знает о моей смелости. Через пару мгновений трубка рявкнула:

– Слушаю-с!

Я заказала чай на двоих и с облегчением бросила трубку, поскольку все десять дней после нашего приезда этой диковиной пользовалась исключительно Ирен.

– Чай. – Гость откинулся на диване и улыбнулся, закрыв глаза. – Прямо как дома.

– Но ты можешь назвать своим домом самые странные уголки этого мира, Квентин.

Он открыл глаза, в которых читался упрек в ответ на мое замечание.

– Там я работаю. Дом – это место, где подают чай горячим и сладким, а не соленым, и разливают его очаровательные английские леди, а не сидящие на корточках бедуины.

– Мне казалось, тебе нравится кочевой образ жизни.

– Да, нравится, когда хочется приключений. Но когда душа требует уюта, то ничто не сравнится с хорошим английским чаем.

– Не могу гарантировать, что «Астор» соответствует твоим стандартам, хотя кухня тут вполне на уровне…

Он рассмеялся и покачал головой:

– Нелл, ты усвоила первый урок, который все британцы получают за границей.

– Какой же?

– Англичане не умеют готовить.

– Не соглашусь. Кроме того, мне кажется, что слава французов в этом отношении сильно преувеличена.