Капкан для MI6 - Ирина Дегтярева

Мужчины прошли во внутренний дворик, заставленный горшками с цветущими растениями. В воздухе витал необыкновенный аромат. В продолговатой арке между внешним двором и этим маленьким внутренним сидели на скамье несколько старых полноватых монашек в черном облачении. Руденко сказал им что-то по-гречески, они дружно закивали и заулыбались.

Из внутреннего двора Алексей и Олег прошли в храм и сели на деревянные, отполированные за десятилетия стулья с высокими спинками и высоко расположенными подлокотниками, на которые прихожане опирались, когда во время молитвы вставали. Темный старинный иконостас украшала причудливая резьба. Ростовая икона святого Минаса висела в правом торце иконостаса, завешанная благодарственными кулончиками и цепочками прихожан, молитвы которых были услышаны. Святой на коне, с копьем в руках и в развевающемся плаще, с копной кудрявых волос выглядел добродушным.

— Хорошо здесь, — вздохнул Руденко. — Тихо, безлюдно. Ничьих рыл не видно. Мне кажется, в раю так должно быть — тихо и пустынно.

Ермилов взглянул на него, но снова так и не понял, насколько Алексей серьезен.

— Что ты хочешь о нем узнать? Ведь тебя волнует что-то конкретное?

— Его собственность здесь, на Кипре. Есть ли она? Все, что на него оформлено. Может, бизнес. Чем занимается его жена? Она ведь тут, с ним?

— И она, и дочь. Ей, кажется, лет шестнадцать. Сын еще у него, но тот вроде учится в Испании.

— Это любопытно, — протянул Олег. — Насколько я понимаю, учеба за границей дело платное.

— Ну, бывает частичная оплата. Тут копать нет смысла… Жена, кстати, не работает, — припомнил Алексей информацию из личного дела торгпреда. — Странно другое. В Португалии, где он был до Кипра, работал наш Юрочка старшим специалистом в торгпредстве. Прямо скажем, не высокая должность. Затем во второй заезд в Лиссабон — экспертом. Португальский он знает, но лучше английский. Здесь по-английски говорят все, поэтому проблем с греческим у него нет. Но после той должности сразу прыг-скок — и замторгпреда и потом торгпред. С дипломатическим паспортом.

— Блат? — Ермилов отчего-то вспомнил фото старичка из Внешторга, которого сфотографировал Вячеслав на выходе из загородного дома, зарегистрированного на Дедова.

— Вне всяких сомнений. Вообще, насколько я помню, Дедов был партсекретарем в Плехановском. И оттуда шагнул в международную торговлю. Не хило, да? И зашагал бодро, динамично. Сейчас весь из себя важный. Нервный, правда, какой-то… Бабьи сплетни, но моя жена говорила, что их соседка слышит через стену постоянные домашние скандалы. А он как-то слишком зависим эмоционально от жены. Давит она на него… Знаешь, какие бабы бывают, из мужиков веревки вьют. — Руденко вздохнул, видимо, о чем-то личном. — Она у него красивая. Двое детей почти взрослые, а она эффектная. Ради такой в лепешку разобьешься. Роковая дамочка, просто-таки любимый персонаж Достоевского — Настасья Филипповна советского пошиба… Значит, закрыть Юрочку решили? Заказ на него поступил, что ли? Ну чего ты закаменел? У нас ведь как обычно? Разрешают разрабатывать коррупционеров, когда они кому-то дорожку перебежали.

— Устарели твои представления, — сухо заметил Ермилов. — Сейчас не девяностые, да и я заказухами никогда не занимался.

— Брось! — Руденко снял солнцезащитные очки, обнаружив темно-коричневые глаза, такие усталые, что они сразу прибавили ему лет восемь. — Я буду рад, если все поменяется. На Россию работаю, а не на себя.

Слова не прозвучали пафосно, а скорее грустно, ведь до последнего времени, уже лет десять, России словно бы и не нужны были такие верные люди.

«Господи, хоть бы что-то наконец изменилось, — подумал Ермилов, глядя на икону святого воина Минаса. — Иначе служить зачем? Продержались девяностые, как на штормующей лодчонке, едва не сожрали друг друга от голода и ненависти. Неужели не выгребем теперь к берегу?»

— Сегодня суббота. — Руденко надел солнцезащитные очки. — Попробую заняться твоим Юрочкой. — Он снова вздохнул. — Насколько я понимаю, нельзя потревожить товарища торгпреда? Пускай спит безмятежно.

— До времени ареста, — кивнул Олег. — А что со слежкой мне делать?

— Кстати, ты говорил, что тебя окружает много новых знакомых, а не только этот, с мотоциклом.

— Этот тип — раз, — загнул палец Ермилов, — всю ночь трезвонили в номер и молчали в трубку — два, и в море ко мне пристал какой-то киприот, говорящий по-русски и рвавшийся со мной отобедать, — три. Он работает в офисе прессы и информации Кипра.

— Ага. Там есть ребята из местных спецслужб. Но почему ты? Им нужны прокурорские работники? Списки милицейских, прокурорских и особенно наших у местных и у «сисовцев» есть. Повели тебя от аэропорта. Тут одно из двух — либо попытаются выяснить истинную цель приезда, либо хотят вербовать, а значит, можно ожидать провокаций.

— Но пасаран, — нервно отшутился Ермилов.

— Пасаран, пасаран, — пошутил в ответ Алексей. — Смотри в оба. Ты человек опытный. Дипломатической неприкосновенности у тебя нет, поэтому осторожнее. Ты же видел сегодня бывшую тюрьму наших друзей англичан? Здание, конечно, древнее, но методы получения информации все те же. Где хитростью, где просто-напросто выбьют. Не нравится мне эта возня. Не характерно как-то… Пойдем.

Они вышли из церкви, сели на скамье во дворике.

— Слушай, а зачем мы так далеко уехали? — смущенно спросил Ермилов. — Сели бы да поговорили в кафе около форта.

— В зоне видимости — значит, в зоне слышимости, если не ухом, то с помощью приборов.

— А тебе не кажется, то, что мы оторвались от слежки, уединились, вызовет у них еще большие подозрения в отношении меня?

— То, что мы встречались, — вызовет по-любому. Остальное — детали.

Руденко словно утратил интерес к разговору. Он встал и прошел в арку двора, где была дверца, ведущая в крохотную церковную лавку. Олег поплелся следом, чувствуя себя нерадивым учеником. Там Алексей воспользовался телефоном продавщицы и быстро заговорил по-гречески. Из общего потока следователь уловил только слово «такси». Мобильные телефоны, отключенные, с вытащенными sim-картами и аккумуляторами, оставили по просьбе Руденко в машине, за воротами.

Пока Алексей разговаривал, Олег купил себе деревянные четки.

— Значит, так, — обратился Руденко к нему. — Скоро приедет такси. Назовешь свой отель, тебя отвезут. Я уеду прямо сейчас. Свяжусь с тобой, как будет информация. Тогда приедешь в центр города, как сегодня, найдешь Тофаридис bookshop — книжный магазин недалеко от улицы Зенона. Я уже буду там, на втором этаже. Ты сколько еще дней здесь?

— Всего на неделю.

— Понятно. Все. Пока. — Он легонько хлопнул Олега по плечу и быстро вышел из монастырской лавки.

* * *

Парень в белой футболке с изображенным на ней мотоциклом переминался с ноги на ногу около входа в отель, когда Ермилов подкатил на такси. Вид у топтуна был обескураженный и расстроенный. Олег хотел было помахать ему рукой, но сдержал свой пламенный ребяческий порыв, тем более увидел через стеклянную автоматически раздвинувшуюся дверь вестибюля Эду.