Худшее из зол - Мартин Уэйтс

— Выходите. Пора.

По мосту Тысячелетия Донован и Шарки направлялись из Ньюкасла в Гейтсхед — в «Балтику».

Оба в костюмах, с кейсами. Донован шел быстро и размашисто, Шарки едва за ним поспевал, тяжело дыша и охая от боли в намятых боках.

— Хватит ныть да причитать, — потребовал Донован, когда они проходили мимо уличного музыканта, который, отчаянно фальшивя, выводил старую песню из репертуара «R.E.M.». — А то вас услышат через микрофоны.

— До чего же жуткие он издает звуки, — выдавил Шарки, держась за бок.

Обоих оснастили аппаратурой. Приемники лежали в портфелях, крошечные микрофоны спрятаны в ухе. Донован прикрыл свой волосами, а вот Шарки придется садиться и держаться так, чтобы Кинисайд ничего не заподозрил.

На некоторое время в связи с операцией между ними установилось перемирие.

Они пересекли площадь, подошли к «Балтике». Справа на первом этаже огромный кафе-бар «Прибрежный» — с видом на Тайн. Стеклянный фасад с входной дверью с улицы. За столиками — посетители: здесь после работы люди встречаются за чашкой кофе с друзьями, знакомыми, родственниками. Обычный отдых в пятницу вечером.

И Алан Кинисайд.

Бок о бок два совершенно разных мира.

У Донована бешено колотилось сердце. Он страшно нервничал, но по-настоящему это понял, только когда брал кейс и увидел, как дрожит рука. Он тогда несколько раз вздохнул, мысленно затолкал нервы поглубже и постарался контролировать выбросы адреналина.

Они открыли дверь и вошли внутрь.

Перед Кинисайдом на столе стоял кофе, на полу возле ног — серебристый металлический чемоданчик, вполне гармонировавший с внутренней отделкой бара. Кинисайд поднял глаза и сразу понял, что прибыли клиенты.

Он встал, они обменялись рукопожатиями.

Донован и Шарки сели за стол. Шарки слегка откинул голову назад.

Повисло молчание.

— А где же ваш коллега? — первым нарушил его Донован. — Тот, с которым мы вели переговоры?

Что-то мелькнуло в глазах Кинисайда:

— Ему, знаете ли… нездоровится… поэтому теперь за сделку отвечаю я.

Донован помолчал несколько секунд, делая вид, что обдумывает услышанное, потом кивнул. Он видел, как Кинисайд напрягся и как облегченно вздохнул, когда Донован снова заговорил.

— Полагаю, препарат у вас с собой? — многозначительно произнес он, все увереннее чувствуя себя в новой роли.

Кинисайд кивнул и показал глазами на чемоданчик у ног.

— Отлично, — сказал Донован, не отступая от сценария. — Прежде чем вы получите деньги, я бы хотел, чтобы мой коллега проверил образец, то есть установил его подлинность.

— Каким образом? — Кинисайд переводил взгляд с одного на другого.

— Я это сделаю при помощи специального портативного устройства, — вступил в разговор Шарки, — оно у меня с собой, — и он похлопал по портфелю на коленях. — Дайте мне образец, и я проведу пару тестов.

Кинисайду такой поворот событий явно пришелся не по вкусу.

— Для проверки нужно совсем немного. Это отнимет у нас всего несколько минут. — Шарки начинал нервничать.

Кинисайд напряженно думал.

— Для сделок подобного рода это обычная процедура, — Донован надеялся, что начальственный тон с примесью раздражительности вернет беседу в нужное русло. Он посмотрел Кинисайду прямо в глаза. — Убежден, вам это хорошо известно.

Ожидания оправдались.

— Да-да, конечно, известно, — зачастил Кинисайд, нагибаясь за чемоданчиком. — Конечно, я об этом знаю.

Нэтрасс и вся ее команда напряженно следили за разворачивающимся действом.

Кинисайд открыл чемоданчик.

Они впились глазами в экран и превратились в слух.

— Ай да Фауст, — сказала она в микрофон. — Молодец. Продолжайте в том же духе.

Из обитого внутри мягкой тканью чемоданчика Кинисайд извлек небольшую стеклянную емкость. Краем глаза Донован заметил, что там осталось еще две. Кинисайд передал емкость Шарки, который положил ее в карман и со стоном поднялся. Кинисайд посмотрел на него удивленно.

— Простите, — сказал Шарки, ощупывая ребра. — Мышцу растянул. Я скоро.

И, подхватив кейс, удалился.

— Куда это он пошел? — спросил Кинисайд.

— В кабинку в туалете.

Кинисайд хмыкнул.

— Ему нужно такое место, где его никто не потревожит. — Донован старался сохранить бесстрастность на лице. — Или вы бы предпочли, чтобы он проводил анализ прямо здесь?

Кинисайд промолчал.

Так они и сидели, молча ожидая возвращения Шарки.

Донован заметил, что Кинисайд его изучает.

— Мне почему-то знакомо ваше лицо, — сказал Кинисайд, тыча в него пальцем.

У Донована снова заколотилось сердце. Он покашлял.

— Вы ошибаетесь.

— Мы с вами где-то встречались, — упрямо повторил Кинисайд.

Донован усилием воли удержал на лице каменное выражение.

— Нет, что вы.

— Черт! — выдохнула Нэтрасс.

Она начала озираться, словно пытаясь найти ответы на вопросы где-то рядом. Потом рванулась к пульту, переключила канал.

— Мефистофель, немедленно возвращайтесь в зал! Вы проверили пробу и остались довольны результатом. Идите!

Камера бесстрастно фиксировала, как Шарки поспешно покидает мужской туалет.

— Только, пожалуйста, не показывайте вида, что торопились, — добавила она.

Он тут же замедлил шаг.

Она продолжала наблюдение.

Шарки вернулся к столику, стараясь держаться как можно спокойнее.

— Тесты подтвердили подлинность препарата, — сказал он, глядя на Донована.

Донован кивнул и повернулся к Кинисайду:

— Что ж, мы берем препарат. Давайте перейдем к обсуждению денежной стороны вопроса.

С лица Кинисайда тут же слетела подозрительность, он улыбнулся.

— Давайте, — сказал он с воодушевлением.

За темнотой — еще более глубокая темнота.

Джамал стоял, зачарованно раскрыв рот.

Он ушел с административного этажа вместе с Петой и Амаром. Они мстительно решили, что на них не распространяются полицейские запреты. Но находиться рядом с двумя раздраженными взрослыми было совсем неинтересно. Из-за Тернбулла, который вывел ее из себя, Пета была в ярости. Амар пытался ее успокоить, отпуская по его адресу всевозможные колкости и нелестные замечания, что Джамалу очень скоро надоело.