Танец змей - Оскар де Мюриэл

Сперва я заметил, что одно из колес разбито – щепки от него валялись по всей округе. Толку от этой коляски больше не было.

А затем я увидел нечто куда более ужасающее – темную кучу на земле у самой границы кладбища, различимую лишь потому, что снег там еще не успел превратиться в жижу.

Тело Харриса.

Склонившись над ним, Макгрей опасливо дотронулся до трупа. Я подошел ближе и увидел его лицо, татуировки, присыпанные снегом, распахнутые глаза, которые смотрели в никуда. Его глотку пересекал тонкий алый разрез.

– Бедняга… – пробормотал Макгрей.

Я промолчал, сраженный этим зрелищем куда сильнее, чем ожидал. До чего же безрадостную жизнь прожил этот человек, не испытав даже к концу ее никакого облегчения. Мы так и не смогли ему ничем помочь – только закрыли ему веки.

Макгрей вскочил и распахнул дверь коляски. Уставшая лошадь вздрогнула, когда почувствовала рывок.

– Что ты делаешь? – процедил я, не сводя глаз с хорошо освещенной улицы. – Нам нужно убираться отсюда!

Раздалось хлопанье крыльев – но это был лишь Макгрей, который вылез из коляски с сорокой в руках.

– Подержи, – сказал он и сунул мне под мышку невезучую птицу лапами кверху. – Попробуй только упустить…

Он заткнул револьвер за пояс и порыскал в карманах. Почти сразу же он достал крошечный клочок бумаги – тот, на котором что-то записал перед тем, как явились ведьмы, – а затем моток тех самых ниток, которыми он зашивал книгу.

– Надо сообщить Дубик и Белене, что документы у нас, – прошептал он, привязывая записку к ноге птицы. Затянув узел, он забрал у меня сороку и подбросил ее в воздух. – А у Кэролайн – тот портретик.

Я смотрел, как ее черно-белое оперение, удаляясь, поблескивает в свете фонарей, а затем растворяется в ночной тьме.

– Что, если Хильда или ведьмы перехватят ее? – пробормотал я. – Что именно о королеве ты в ней написа…

Я умолк на полуслове. Порыв ветра донес до нас звуки, которых я опасался больше всего. Дробный топот. Крики. А затем выстрелы.

Это был далеко не конец истории.

43

Покрепче прижав к себе книгу, я тотчас повернулся к Макгрею.

Он уже распрягал лошадь: сбросив с нее все лишнее, он оставил только вожжи.

– Надеюсь, ты сможешь ехать без седла, – пробурчал он, забросив меня на кобылу, словно куль муки. Едва я принял вертикальное положение, он взобрался на лошадь позади меня. В этот момент на улице показались первые бегущие тени – гурьба женщин в плащах и люди Солсбери, которые, приближаясь к нам, продолжали наносить друг другу удары.

Макгрей сделал предупредительный выстрел в их сторону, я зажал книгу под правым локтем. Девятипалый пришпорил лошадь, силой заставив ее развернуться – да так резко, что я испугался, как бы она не споткнулась сама об себя и не переломала ноги, и мы пустились галопом на юг, подальше от широких улиц и надрывных криков.

Дорога превратилась в узкий проход, по бокам которого то и дело мелькали готические окна и каменные арки. Макгрей направлял лошадь то вправо, то влево, я же как мог цеплялся за ее шею одной рукой, а ногами сжимал бока. От ледяного ветра глаза у меня слезились, и на каждом повороте мне казалось, что я вот-вот соскользну с голой лошадиной спины.

– Куда мы едем? – крикнул я.

– Мне плевать! Прочь отсюда!

Лошадь выскочила на улицу пошире как раз в тот момент, когда позади нас раздались три выстрела.

– Черт! – рявкнул Девятипалый, подстегнул кобылу и заложил поворот. Я попытался оглянуться, но Макгрей загораживал мне вид. Он дважды выстрелил назад.

– Кто там в погоне? – спросил я. – Ведьмы? Шеф?

– Какая, к черту, разница! Все хотят нас прикончить!

Я услышал, как позади нас загрохотали копыта – принадлежали они куда более мощной, быстрой и сильной лошади, чем наша жалкая кляча, – а затем прозвучал еще один выстрел.

Макгрей обернулся, чтобы выстрелить в ответ – один раз ему это удалось, но после этого спусковой крючок защелкал вхолостую.

– Дерьмо! – выругался он – патроны закончились, а перезарядить оружие во время погони он не мог.

Ему оставалось лишь гнать лошадь то влево, то вправо, выписывая резкие зигзаги по улице, поскольку пули продолжали лететь в нашу сторону.

С каждым таким рывком меня бросало из стороны в сторону – я держался из последних сил, и шатало меня изрядно. Я рычал, колени и плечи горели от напряжения. Я почувствовал, что книга выскальзывает у меня из-под мышки.

– Перестань так делать! – прокричал я, придавив собой книгу к шее лошади, но с каждым скачком она съезжала все ниже и ниже.

– Перестану – и меня убьют!

Стрельба прекратилась – я предположил, что у нашего преследователя тоже закончились пули, – но передышки не случилось. Позади загоготали двое, мужчина и женщина, – их жутковатые голоса становились все громче и громче – они нагоняли нас.

Я чувствовал порывистое горячее дыхание лошади – бедное животное было на пределе. Макгрей бил ее пятками, отчаянно подгонял криками, но быстрее мы не двигались.

Я поднял голову и в сотне ярдов или около того увидел каменный парапет моста Фолли-бридж. Там пролегала граница города; за мостом фонарей уже не было. Там безлунная ночь укрыла бы нас от погони. Нужно было лишь преодолеть это расстояние.

Но тут лошадь резко дернула вперед и дико заржала, а Макгрей изрыгнул проклятье. Книга почти выскользнула из моей хватки – я едва удерживал ее за уголок. Зарычав, я сильнее прижал ее к телу лошади – мышцы той ходили ходуном. Плечо и локоть у меня отваливались, сломанное запястье пульсировало от боли.

– Что это?..

Внезапно я понял. Кто-то хлопнул лошадь по заду. Крупный, мускулистый шайрский конь, минимум на фут выше нашей кобылы, поравнялся с нами справа и тоже мчался в сторону моста. Я видел лишь крупную тень его седока, а за спиной у того на ветру реяли полы расшитого плаща Хильды.

Макгрей повел было лошадь в сторону, но в этот момент ездок отвесил тумак ему в голову. Макгрей почти увернулся, но кулак все равно попал ему в висок. Даже я почувствовал, как все его тело сотряслось от этого удара.

Тяжеловоз атаковал снова и, нагнав нас с невообразимой скоростью, оттеснил нашу лошадь влево.

Я еще сильнее вцепился в книгу – рука уже онемела – и посмотрел вперед. Мост был уже так близко, что я слышал, как под ним плещутся воды Темзы.