Золото гетмана - Виталий Гладкий

Зима 1723 года выдалась холодной и вьюжной. Правобережную Украину замело так, что казакам пришлось размечать высокими вешками с красными матерчатыми лоскутами наверху главные шляхи, потому как их не успевали расчищать, и нередко путники, а то и целые обозы сбивались с дороги, блудили, а иногда и вовсе замерзали насмерть.

Миргородский полковник Данила Апостол сидел дома, прислонившись к теплой печи спиной, с довольным видом оглаживая усы. Он уже в который раз перечитывал цидулку, полученную из Петербурга с нарочным. Свет от окна был слабым, но полковник, несмотря на преклонный возраст, обладал отменным зрением.

Апостол был доволен своим иезуитским планом, на который попался даже такой хитрый и проницательный человек, как Полуботок. А все светлейший князь Меншиков… Вот где голова! Все-таки до него дошло, что миргородский полковник гораздо более достоин гетманской булавы, нежели Полуботок, который славен лишь удачной женитьбой на племяннице гетмана Ивана Самойловича, да тем, что не пошел с Мазепой.

Как-то в разговоре с ним Александр Данилович обронил нарочито небрежным тоном, что государю уже до смерти надоели прошения казацкой старшины и что он когда-нибудь точно взорвется и покажет всем малороссам, где раки зимуют.

Апостол сначала не придал особого значения словам светлейшего, но по возвращении домой его вдруг осенило. Ай да князь, ай да сукин сын! Коротким замечанием – вроде бы и не по теме – он дал миргородскому полковнику потрясающе простую и эффективную идею, как избавиться от соперника и при этом не замарать свое доброе имя предательством.

И Данила начал действовать. Зная, что Полуботок спит и видит, чтобы укрепить свой статус гетмана всенародным избранием, Апостол пошептался с некоторыми старшинами, и они внесли Павлу Леонтьевичу в голову мысль, что нужно писать царю еще одну челобитную. Но на этот раз под ней должны были стоять подписи не только гетмана, Чарныша и Савича, но и всех старшин.

Полуботок ухватился за эту идею как черт за грешную душу. Он приготовил челобитную одного содержания в двух экземплярах, которую должны была подписать на общем сборе в Глухове генеральная старшина и полковники, а также полковые старшины и сотники. Увы и ах, многих из них гетман так и не дождался. Благодаря стараниям Апостола, старшина узнала, что ей предстоит, и под разными предлогами уклонилась от поездки.

Что и требовалось доказать. Апостол торжествовал. Он знал, что Полуботок попал в безвыходное положение и теперь должен обратиться к нему за помощью. А больше не к кому. Только миргородский полковник пользовался среди старшин почти таким же уважением, как и сам гетман. Так и случилось.

Чтобы предотвратить возможность бунта малороссийской старшины в связи с нововведениями Вельяминова, в середине августа киевский губернатор Голицын получил от царя указание: «Велеть по своему рассмотрению выйти в поле всем в Малой России обретающимся полкам и черкасам, под видом осторожности для охранения Украины от татарского нападения». Казацкое войско отправилось в поход и расположилось лагерем на реке Коломак, что на Полтавщине. Данилу Апостола назначили походным гетманом.

Приказы российского самодержца не подлежали обсуждению или уклонению от обязанностей, поэтому на маневры съехалась вся старшина. Тут-то и пришло к Апостолу письмо от Полуботка с просьбой посодействовать в подписании челобитной. Втихомолку посмеиваясь, миргородский полковник исполнил пожелания малороссийского гетмана. Мало того, что свою подпись Данила поставил первой – чтобы его ни в чем не заподозрили, так он еще и принудил сомневающихся присоединиться к тем, кто уже подписался под грамотками. Вот только во всей этой истории с подписанием челобитной была одна маленькая тонкость – Апостол собственноручно кое-где подправил текст и кое-что в ней изменил.