Голый шпион - Геннадий Соколов

— Мадам, — заметил я, — если вам кто-то посоветовал соблазнить меня в обмен на въездную визу в Прагу, то это была глупая шутка. Боюсь, я не смогу вам ничем помочь.

— Я никогда не делаю то, чего мне не хочется, мистер Иванов, — ответила мадам Новотная. — Это дурочка Кристина посоветовала мне соблазнить вас. Она, например, уверена, что вы все можете сделать, если захотите. И Стив заверял меня в этом же.

— Увы, мадам, я вряд ли чем смогу вам быть полезным, — ответил я, стараясь закончить неприятный разговор.

Откланявшись, я направился было к выходу из коттеджа. Но Мариэлла не собиралась меня отпускать.

— Вы симпатичный человек, мистер Иванов, — услышал я фразу, брошенную мне в спину, — и вы напрасно так спешите завершить наш разговор. Задержитесь еще на минутку. Я хотела бы вам кое-что рассказать.

— Я готов вас выслушать, — согласился я на продолжение разговора. — Давайте выйдем в сад, там и поговорим.

— Вы правы, здесь немного душно.

Мы вышли в сад, а затем к берегу Темзы и устроились на скамеечке в тени огромного раскидистого вяза. От игривого поведения Мариэллы и былого флирта не осталось и следа.

— Помогите мне, кэптен, и я не останусь неблагодарной. Если вам удастся убедить чехов разрешить мне поездку в Прагу, я расскажу вам кое-что, чего вы не знаете, но будете очень рады узнать.

— Не надо говорить загадками, Мариэлла, — заметил я, чувствуя, что и этот разговор заводит нас в тупик.

— Хорошо. Я скажу вам главное, Юджин. У меня есть компромат на президента США Джона Кеннеди и его брата. Они были моими любовниками.

— Мы все читаем газеты, — многозначительно заметил я. — Только не всегда верим написанному.

— У меня есть доказательства.

— Это меняет дело.

— Помогите мне, и вы получите их.

— Чем вы можете подтвердить, что доказательства у вас есть?

— Выслушайте мою историю. Она даст ответ на ваш вопрос.

— Я весь внимание.

— Когда я была в Америке, Гарри Тауэре, продюсер, познакомил меня с Питером Лоуфордом, известным киноактером.

Он женат на сестре Джона Кеннеди Патриции. Он, Фрэнк Синатра и Дин Мартин входят в состав так называемого «клана Кеннеди». Накануне выборов президента США на одной из вечеринок Питер Лоуфорд познакомил меня с Джоном Кеннеди. Он был кандидатом на выборах. В тот же вечер будущий президент США уложил меня в постель.

Слушая рассказ Новотной, я припомнил историю, рассказанную мне о семействе Кеннеди. Дамским угодником слыл еще отец Джона, работавший перед войной послом США в Лондоне. Его слава пылкого обожателя слабого пола гремела и в Америке, и в Англии.

Сын пошел по стопам отца. В 52-м он стал сенатором и считался беспримерным ловеласом. В американской прессе то и дело мелькали прозвища типа «дамский попрыгунчик», «жеребец» и тому подобное. Репортеры знали о многих проделках сенатора Кеннеди, но предпочитали о них помалкивать: себе дороже. Кроме того, в свободной Америке пятидесятых (в отличие от Англии) пьянство, гомосексуализм или волокитство не были препятствием для политической карьеры.

Мариэлла продолжала свой рассказ.

— У меня был и групповой секс с Джоном Кеннеди. Да еще какой! Девушек было трое. Нас попросили нарядиться медсестрами. А Кеннеди был пациентом.

История выглядела вполне вероятной. Кеннеди, как известно, нередко болел: военное ранение постоянно давало о себе знать. Больница для него стала родным местом. Так что подобный фетиш был вполне объясним.

— Затем Джон свел меня со своим братом Робертом, — продолжала Мариэлла. — Он тоже стал моим любовником…

— И все-таки как насчет доказательств? — Снова спросил я.

— У меня они есть. Есть и снимки и пленка… Помогите мне. И они будут ваши. Но большего вам я пока не скажу.

Что за снимки обещала Мариэлла Новотна? — Этот вопрос не выходил у меня из головы в тот день. Кроме того, я не мог отделаться от чувства, что все предложения Новотной и даже сама ее просьба о содействии в получении визы, — вещь надуманная и не слишком ее заботящая. Слишком несерьезно и неубедительно выглядело все ее поведение.

Тем не менее, вернувшись в Лондон, я подготовил отчет и передал его резиденту. Прочитав мое донесение, он сказал;

— Женя, Центр мы, конечно, о Новотной запросим. А пока суть да дело, я проговорю этот вопрос с нашими коллегами из чешского посольства. Ты же не отвлекайся на Новотную. У тебя итак дел хватает.

На том и порешили.

Ни Стивен Уард, ни Мариэлла Новотна после той встречи в Кливдене не возвращались к вопросу о визе для поездки в Чехословакию. А я, получив инструкции от резидента, вскоре забыл в суете многочисленных лондонских дел о разговоре с очаровательной блондинкой, разыгравшей со мной короткую интрижку в Спринг-коттедже.

Прошло больше года. И вот накануне Карибского кризиса Стив опять заговорил со мной о Новотной. Почему? Точно не знаю. Может быть, Мариэлла сама напомнила ему о себе телефонным звонком или кратким визитом в Кливден.

После доклада генералу Павлову об очередной встрече с лордом Эрраном я решился спросить у шефа:

— Анатолий Георгиевич, вы помните просьбу Новотной?

— Ну и времечко же ты выбрал, Женя, чтобы о ней вспоминать? Разве ты не видишь, что сейчас творится? Войной пахнет. Займись лучше карибскими делами.

— А разве я ими не занимаюсь?!

Павлов заметил мое раздражение и сказал.

— Женя, неужели ты думаешь, я бы тебя не проинформировал, окажись предложение Новотной принятым Центром?

— Значит, был отказ?

— Не совсем.

— Что значит «не совсем», Анатолий Георгиевич?

— То и значит, Женя. Ты же человек военный. Сам должен понимать. Не все я имею право тебе докладывать. Добавить могу лишь одно: с твоей Новотной уже работают. И не гоже нам влезать в чужие дела.

Больше расспрашивать шефа о Новотной я не стал. Дело прояснилось позднее. Оказалось, что свои услуги советской разведке предложила не только Новотна, но и ее промоутер Гарри Тауэре. И тут не обойтись без рассказа о том, как это произошло, и что это был за человек.

Гарри Алан Тауэре родился в 1920 году в Великобритании в семье театрального менеджера. Сначала родители отдали его в детскую актерскую школу «Италия Конти», затем он учился сценарному мастерству и искусству диск-жокея. В годы Второй мировой войны рядовой Тауэре работал на радиостанции британских вооруженных сил, писал сюжеты для радиопрограмм. После демобилизации начал сотрудничать с радио Би-Би-Си. В 1950 году при финансовой поддержке матери основал собственную компанию «Тауэре оф Лондон», которая взялась за продажу радиопрограмм.

В середине 50-х мистер Тауэре стал заниматься приобретением американских телевизионных программ для Эй-Ти-Ви — новой британской корпорации, начавшей в 1955 году телевещание в Лондоне по выходным дням — в субботу и воскресенье. Телевидение с каждым годом становилось все более популярным в Европе, и американская телепродукция — фильмы, сериалы, развлекательные шоу — охотно покупалась хозяевами частных телеканалов. Казалось, это был выгодный бизнес, так как он не требовал дополнительных издержек, связанных с производством собственных программ. Тауэре рассчитывал на приличный доход. Однако, первые несколько лет работы обернулись для Эй-Ти-Ви, где он получил руководящую должность, лишь огромными убытками.