Восьмой грех - Филипп Ванденберг

Время близилось к обеду. Тихая беседа на заднем ряду вызвала недовольство в зале.

— Не окажете ли мне любезность отобедать вместе со мной?

Учтивое обращение незнакомца не осталось незамеченным Мальбергом.

— С удовольствием, — не раздумывая ни секунды, ответил Лукас и даже не подозревал, как круто изменится после этого его жизнь.

Расположенное рядом бистро отличалось холодностью интерьера и будничностью постмодернистской архитектуры, но оно славилось средиземноморской кухней.

После того как ловкий официант порекомендовал им пасту и жаренную на гриле золотую макрель, незнакомец снова вернулся к теме разговора.

— Значит, вы считаете, что будет нелегко прочитать книгу, написанную таким странным шифром? — осведомился он.

— Конечно нет. Но насколько я помню, Фридрих Франц, монах из аббатства Святого Томаса в Брюнне, в одной из своих работ ссылался на эту таинственную книгу Грегора Менделя. Также он писал о содержании книги и о ключе к шифру. Очевидно, большинство братьев из этого аббатства не знали о результатах исследований ученого.

— Вам известно значение названия этой книги? — Незнакомец самодовольно улыбнулся.

— Откровенно говоря, нет.

— Тогда мне нужно кое-что объяснить!

Мальберг не смог сдержать любопытства:

— Я весь внимание!

Незнакомец принял позу проповедника и, сделав театральное движение рукой, приступил к рассказу:

— Богословская теория морали называет нам семь основных грехов: гордыня, алчность, невежество,[35]чревоугодие, зависть, гнев, уныние. У Матфея в двенадцатой главе Иисус говорит: «Всякий грех и хула простятся человекам».[36]Но другой евангелист называет и восьмой грех — грех против Святого Духа. И этот грех, как говорил Иисус, не простится ни на этом, ни на том свете.

Мальберг долго, испытующе смотрел на незнакомца.

— Вы теолог, — наконец сказал Лукас.

— Как вы догадались?

— Вы употребляете формулировки, которые характерны только для теологов.

Незнакомец лишь пожал плечами:

— Столетиями теологи гадали, что же это за восьмой грех против Святого Духа. Я уверен, Грегор Мендель ответил на этот вопрос в своей книге.

— Насколько я знаю, — сказал Мальберг, — в Библии Святой Дух ратует за познавание. И Мендель открыл то, чего лучше бы и не открывал. Поэтому папство и запретило книгу. Очень странным человеком был этот Грегор Мендель. Вы не находите?

— Да, разумеется. Но для его странности, видимо, были веские причины. Вы же знаете, что при жизни Грегора Менделя так и не признали открывателем биологических законов наследственности. Только спустя годы после его смерти вновь заговорили о взаимосвязи между основами эволюционной биологии и законами человеческой наследственности. Мендель чувствовал себя отвергнутым, непонятым и поэтому долго хранил свое великое открытие для себя, а позже написал книгу, которую хотел распространить среди немногих посвященных.

Незнакомец с бледным лицом уже давно закончил трапезу. Он наблюдал, как Мальберг реагирует на его речь, будто хотел доверить ему тайну. Наконец со всей серьезностью он спросил:

— Вы могли бы расшифровать текст книги? О цене мы с вами, безусловно, договоримся. За безупречную работу по расшифровке кода, в зависимости, конечно, от материальных затрат, я мог бы предложить сто тысяч евро.

Сто тысяч евро! Мальберг пытался сохранять спокойствие. Разумеется, он давно писал свою дипломную работу, но еще помнил, что Фридрих Франц в своем исследовании упоминал один трюк, который использовал Мендель. При написании книги на немецком языке ученый заменил латинский алфавит греческим. Такая криптография часто использовалась во времена Ренессанса.

— Правда, — снова заговорил незнакомец, пока Мальберг думал над системой шифра, — вы должны будете выполнить свою работу в замке Лаенфельс, расположенном на берегу Рейна.

В голове Мальберга взревела сирена. Неужели этот бледный тип упомянул о замке Лаенфельс? Замок, у стен которого таинственно погиб монсеньор Соффичи? Мозг Мальберга лихорадочно работал: «Замок Лаенфельс, замок с загадочным символом над входом? Символом, который изображен на медальоне Марлены?»

Лукас чувствовал бешеное биение сердца, стук которого отдавался в ушах, и отсутствующе смотрел на ослепительно белую скатерть. Что бы это все могло значить? Ситуация, в которую он попал, не могла произойти случайно.

— Вы должны попять, — продолжал незнакомец, — я не могу отдать драгоценную книгу в руки первому встречному.

— Конечно нет, — смущенно залепетал Мальберг. Он не знал, как вести себя в подобной ситуации. Просто отказаться было, очевидно, не лучшим решением. Он должен как минимум узнать что-нибудь об этом человеке. Но возник еще и другой вопрос: знает ли незнакомец Мальберга? «Маловероятно, — подумал Лукас. — Я сам заговорил с ним. И поначалу этот тип даже не хотел говорить со мной».

— Когда вы сможете приступить? — не дожидаясь согласия Мальберга, спросил новый владелец загадочной книги. Похоже, он куда-то торопился.

Лукас почесал подбородок, будто вспоминал график встреч на следующую неделю. В действительности он был слишком поражен происходящим, чтобы так быстро дать ответ. Он уже хотел и вовсе отказаться, поскольку не мог предположить, что его ждет. С другой стороны, у него появилась возможность распутать наконец дело Марлены.

Лукас чувствовал на себе пронзительный взгляд теолога и не решался посмотреть ему в глаза. Когда к ним подошел официант, чтобы забрать грязную посуду, Мальберг облегченно вздохнул.

— Вы мне не доверяете, — сказал мужчина, прервав молчание. — Я не могу вас в этом винить.

Но Мальберг хотел объясниться. Не потому что слова незнакомца попали в точку — скорее из вежливости и чтобы хоть как-то оправдать свое беспомощное молчание. Однако этого не случилось. Незнакомец достал кейс, который во время обеда он поставил между ног, положил его на стол и открыл.

Мальберг округлившимися глазами смотрел на содержимое кейса — наверняка там было полмиллиона евро: купюры достоинством в пятьсот евро были собраны в пачки по десять тысяч евро, на которых стояли печати немецкого банка.

Незнакомец вынул двадцать тысяч евро и придвинул их к Лукасу через стол: