Самая черная птица - Джоэл Роуз

Корреспонденция из редакции «Балтимор сан».

С последней вечерней почтой.

Мы с великим сожалением сообщаем, что Эдгар А. По, эсквайр, выдающийся американский поэт, филолог и критик, умер в Балтиморе вчера утром после четырех- или пятидневной болезни. Эта новость, столь внезапная и неожиданная, доставит мучительное горе всем тем, кто чтит гений и умеет быть снисходительным к слабостям, которые часто ему сопутствуют. Поэту шел тридцать восьмой год.[35]

Некролог был помещен на первой странице каждой нью-йоркской газеты.

Главный констебль, прочитав заметку, неподвижно сидел в кресле Кольта. Ольга стояла за его спиной, прижимая газету к груди. Девушка плакала.

— Я так расстроена, мне так горько, папа, — сказала она.

— Я тоже, — ответил сыщик и взял руку дочери: она была теплой, сухой и крепкой.

Позже они сидели за столом, пили крепкий черный чай и разговаривали о смерти По, гадая, что могло с ним случиться. Раздался громкий стук медного молоточка в дверь гостиной. На пороге стояла Анна Линч, с красными глазами и следами слез на щеках. Подруги обнялись, охваченные общим горем.

— Ольга, прошу тебя, поедем со мной выразить соболезнования миссис Клемм. Я не могу найти в себе достаточно сил, чтобы отправиться туда в одиночестве.

Дочь констебля взглянула на отца, тот кивнул в знак согласия.

— Хорошо, — сказала она Анне.

Через несколько минут девушка была готова. Она еще раз спросила, уверен ли папа в том, что не хочет съездить в Фордхем вместе с ними.

Хейс ответил, что уверен, и дамы ушли.

Оставшись один, детектив вернулся в гостиную. Снова опустившись в кресло, он вернулся к мыслям о По, покинувшем этот мир.

«Не совсем дурак, — вспомнились сыщику слова писателя из „Похищенного письма“, — но ведь он поэт, а по-моему, от поэта до дурака один шаг».

Сознание главного констебля помутилось. Он впал в тревожную дрему и проснулся внезапно, от резкого стука в дверь.

На крыльце, ежась от холода, стоял посыльный. Он вручил хозяину сверток, влажный от моросящего дождя, и ушел.

Вернувшись в уютную гостиную, Хейс снял с посылки мокрую бумагу и обнаружил внутри рукопись Кольта. К ней прилагалась записка, подписанная: «По», — в которой значилось:

Дорогой сэр!

Надеюсь, при получении этого письма вы будете чувствовать себя так же хорошо, как я сейчас. Лучше. Отлично. Я посылаю вам одну любопытную рукопись, которую оба мы имели возможность изучить в домике у реки в Тартл-Бэй. Сказать, что эти стихотворения повергли меня в смятение, значило бы недооценить мой душевный склад. Быть может, в них скрыто что-то невидимое. Даже сейчас, составляя эту краткую предостерегающую записку в ожидании парохода, который отвезет меня в ваш — не мой — любимый Нью-Йорк, я чувствую на затылке тяжелый взгляд черных глаз зловещего ворона, самой черной птицы.

Ричмонд, Виргиния

27 сентября 1849 г.

Рукопись состояла из четырнадцати стихотворений, написанных натренированным каллиграфическим почерком.

Видишь, Лигейя: свершилось; но страх

Напал на меня — тела коснуться.

Не мог бороться со мною прах.

Но я желал, чтобы он мог очнуться,

Тут же схватить, ударить меня, как едва

Может, мгновенье иль два назад.

С трепетом поднял я голову, но она

Склонилась обратно, в кровавый ад.

Скажите, что мне делать с ношей такой?

Эй, могилу в земле вырой ей! Торопись!

Не медли, ногтями рой. Хочешь, спой

Ту любимую песню ее. Оглянись!

Лишь эхо, кругом никого. Копай!

Не медли: рассвет — все светлей и светлей.

Как птицы щебечут! Теперь опускай

Ношу свою туда — ее тело! Скорей!

Только час у тебя: проснется народ;

Только час. Или бросить в пучину вод?

О, Занте, прекрасный цветок — пусть скроет вода

Навсегда, навсегда, — больше никогда!

Хейс сразу же увидел, что текст стихотворения, в котором когда-то рассказывалось о Джоне Кольте и его жертве, претерпел значительную переработку. Прежде сыщику дважды выпадала возможность ознакомиться с этим произведением, и оба раза ему показалось, что в этих строках повествуется о жестоком убийстве Сэмюэла Адамса.

Однако теперь речь шла не об издателе. Нет, нынешний сюжет содержит вполне узнаваемую историю смерти Мэри Роджерс в довольно посредственном исполнении.

Но зачем? Изучив рукопись, детектив не заметил больше никаких значительных изменений.