Черные крылья - Николай Иванович Леонов

– Кроме смерти дочери… – Перед глазами у Льва снова стояла жуткая сцена во дворе коттеджа: Валентин Барсуков рядом с мертвой Валей.

Они несколько секунд молчали, первым заговорил Лев Гуров:

– Начнем расследование сначала, с того самого вечера. Версия оказалась неправильной.

– Еще раз всех опросить? – В голосе у Леры промелькнула тоска. Она уже десятки раз задавала одни и те же вопросы гостям вечеринки и получала всё те же ответы.

Лев вдруг улыбнулся девушке, улыбка вышла усталой, измученной:

– Нет, поехать домой и как следует выспаться, чтобы голова стала свежей. Я рассказал тебе все, что знал. Пускай уляжется, а завтра наверняка появятся новые версии.

Она согласно кивнула. И правда, организация и проведение следственного эксперимента – изматывающее занятие. Особенно если нет никакого результата, а расследование лишь зашло в тупик после повторной встречи гостей в коттедже Терехина.

Гуров подвез Валерию до ее дома в Тихом. У двухэтажной постройки с желтыми квадратами окон они оказались уже в полумраке ночи. Сыщик, который молчал всю дорогу, вдруг наконец сформулировал то, о чем думал во время короткого пути:

– Убийца где-то рядом. Он близкий человек к Василию, но не гость вечеринки. Все гости сегодня были в коттедже, когда был убит свидетель. И Арман не узнал своего заказчика ни в тот вечер, ни сегодня, когда люди были без масок.

Валерия досадливо прикусила губу:

– Он сбежал и все испортил! Глупый поступок!

Более опытный ее товарищ лишь тяжело вздохнул:

– Поэтому и сбежал, что испугался. Решил, что все обвинения теперь будут направлены на него, раз он не смог опознать убийцу. От страха люди творят глупости и не думают о последствиях.

– А чего боится убийца? – Лера глядела в темноту, будто там был ответ на ее вопрос. – Арман понятно, он мог узнать его. А вот Валя Барсукова, чем она ему помешала? Она же не знала, кто убил, раз требовала от вас обвинений в сторону Веры.

– Хватит, – Лев кивнул на теплый свет окна. – Иди домой, отдыхай, иначе запутаешься снова в этих трех соснах на опушке. У нас есть улики, фоторобот и завтра появятся версии, кого и где нам искать.

Девушка послушно кивнула и вынырнула из машины.

Глава 8

Опер дождался, пока она скрылась в подъезде дома, и потом нажал на газ. Машина понесла его из поселка в город, по пути он снова и снова возвращался к своим размышлениям. Пока вдруг не вывернул руль в сторону, когда уже ехал по окраине города. Перед глазами стояла одна маленькая деталь, он обратил на нее внимание, но не счел в тот момент важной.

Лев остановил авто на пару минут у края дороги и вытащил телефон.

На его звонок ответил сонный голос Наташи Крячко:

– Лев, что случилось? Что-то с Марией?

– Нет, нет! – Гуров успокоил жену напарника. – Ничего страшного не произошло. Но мне необходимо срочно переговорить с Верой Терехиной.

– Ты уверен? Сейчас час ночи. – Наташа, конечно, привыкла за время семейной жизни с оперуполномоченным Крячко, что эта работа не знает выходных и праздников, но сейчас все равно была ошарашена неожиданной просьбой.

Вдалеке раздался сонный голос Стаса Крячко:

– Наташ, если надо, значит, это надо. Опера просто так по ночам по больницам не катаются. Значит, важное. Давай, звони врачу своему.

Наталья вздохнула:

– Ладно, сейчас, – и повесила трубку.

А Гуров уже и без согласия врача направил машину в район, где располагалась клиническая психиатрическая больница. Ночной его звонок был сделан не зря. Когда он нажал на кнопку звонка под ярким светом фонаря, дверь открыл заспанный охранник:

– Заходите.

Не пришлось демонстрировать служебные корочки и настаивать на том, что посещение важно именно сейчас. Хмурая врачиха провела Льва по мрачным коридорам с решетками на окнах и в коридорах. Открыла ключом палату:

– Сколько вам надо времени? Я закрою дверь на ключ, у нас правила. Хоть и платная пациентка, но все равно с этим строго.

Он попросил:

– Давайте полчаса.

Врач кивнула, дверь в палату открылась, а потом снова закрылась за спиной опера. В небольшой комнате оказалось светло от яркой лампы. Вера Терехина сидела на краю кровати, тоненькая, затянутая в красивый домашний костюм, волосы гладко уложены, мягкий макияж подчеркивал хрупкую красоту осунувшегося лица.

При виде Гурова она вспыхнула от радости:

– Наконец-то, Лев, как хорошо, что ты приехал! Ты отвезешь меня в коттедж? Скоро уже вечеринка, а еще столько подготовки. Не понимаю, почему я здесь, ведь мне надо еще подумать над меню, заказать украшения.

Гуров мысленно застонал. Вера была спокойной, собранной, но по-прежнему еще витала в другой реальности.

Он осторожно сел рядом, протянул ей листок, который отдал ему Арман:

– Вера, посмотри, пожалуйста, что это?

Женщина с радостным удивлением разгладила изящными пальцами листок:

– Лев, ну что же ты так с ним неаккуратно. Мне он еще нужен, это ведь план вечеринки. Смотри, я все продумала, кто с кем будет сидеть, что будут подавать. Ты тоже хочешь прийти? – Вера просияла. – Это будет чудесно. Машеньке понравится. Только прошу тебя соблюдать дресс-код, нужны маски. Понимаешь, это такая милая задумка. Конечно, я приготовила запасные для тех, у кого не будет с собой. Хотя, думаю, у Машеньки с этим не будет проблем. В театре она возьмет просто шикарные маски!

Гуров мягко направил мысли Веры обратно к листку:

– У тебя здесь список гостей из тридцати одного человека. Но я видел другой, там гостей тридцать. Почему они отличаются?

– Конечно, конечно, – Вера закивала, пробежалась по черным строчкам глазами. – Этот я написала же давно, еще три месяца назад. Всегда приходится что-то менять. Креветки убрали, решили сделать меню с американским уклоном. Ростбиф, крылышки. И Егор Качалов сказал, что не сможет прийти, у него какая-то выставка, кажется. Вместо него Валечка со своим женихом. У меня есть второй экземпляр, уже исправленный. Дополнительно вписаны Барсуковы, – женщина вдруг грустно улыбнулась. – Валечка такая очаровательная. Свежая и юная, еще живот, беременность ее украшает.

Лицо у Веры стало совсем тонким, горькие складки вокруг рта расправились:

– Материнство – это невероятно красиво. Настоящее чудо. Эти первые шевеления малыша в животе похожи на касания крыльев бабочки. Невероятные ощущения. А когда берешь своего ребенка на руки, как он пахнет. Счастьем…

Она вдруг сложила руки