Французский шелк - Сандра Браун

Белль неизменно была рядом, утешая его и успокаивая. Прижимая дрожащего мужа к себе, она нашептывала, что столь дикой и гнусной выходкой его любовница просто сорвала на нем злобу, но все это в прошлом и больше не повторится.

Однако в ее утешительных речах нет-нет да и прорывалась свойственная ей колкость. «Ты пожинаешь то, что посеял, Алистер». «Твои же грехи воздаются тебе». У Белль был целый набор подобных изречений, и произносила она их всегда нравоучительным тоном.

Как ни странно, но эти афоризмы Белль глубоко западали ему в душу. Алистер уже и не знал, сколько времени может пройти, прежде чем он вновь отважится на адюльтер. Он получил свой урок. Все-таки, рассуждал он, если и будет острая необходимость гульнуть, в первую очередь надо будет удостовериться, что выбранная им шлюха не балуется колдовством. Может, оно само по себе и безобидно, но на психику действует разрушительно.

Постепенно, убедившись, что выходка с дохлым цыпленком — всего лишь эпизод и Ясмин просто выплеснула переполнявшую ее ярость и жажду мести, Алистер начал успокаиваться. Он вернулся к своему обычному рабочему графику. Телохранителей отпустили. Наступил даже период семейной гармонии. Теперь Алистер старался бывать дома как можно чаще. Он целовал перед сном детей, желая им спокойной ночи, и даже успевал перекинуться с ними несколькими фразами, обсуждая волнующие их события прошедшего дня.

Белль с большей активностью включилась в его избирательную кампанию. Супруги почти не расставались. Она держала его на коротком поводке, чему он нисколько не сопротивлялся, поскольку Белль сдержала свое обещание не урезать ассигнований на кампанию, и они щедро лились не только с ее личных банковских счетов, но и со счетов ее богатейших родственников.

Однако с того злополучного вечера они никогда больше не обедали в столовой на первом этаже.

В этот вечер все Петри собрались за столом в укромном помещении, примыкающем к кухне. На десерт был подан свежеиспеченный яблочный пирог. Его аромат наполнял ярко освещенную комнату. Со стороны семейство Петри походило как две капли воды на типичную американскую семью — лишь присутствие горничной в форменном платье, начавшей по молчаливому сигналу Белль убирать со стола, выдавало положение хозяев.

— Папа?

— Да, дорогая? — Алистер переключил свое внимание на дочь.

— Я сегодня в школе раскрасила твой портрет.

— Неужели?

— Да. Там ты произносишь речь на фоне американского флага.

— А ты не шутишь? — вошел в роль отец. — Что ж, давай посмотрим.

— Мамочка, можно мне выйти на минутку из-за стола? Картинка в моем портфеле, наверху.

Белль снисходительно улыбнулась:

— Конечно, дорогая.

Младшая Петри соскользнула со стула и стремглав помчалась из кухни. Только она выбежала, как раздался звонок в дверь.

— Я открою! — Ее звонкий детский голосок эхом разнесся по комнатам.

В это же время зазвонил телефон. Горничная сняла трубку.

— Резиденция Петри.

Было слышно, как открылась входная дверь.

— Нет, — говорила горничная по телефону. — Здесь таких нет.

— Кто это был? — спросила Белль, когда она повесила трубку.

— Ошиблись номером. Какая-то женщина истерично кричала, что разыскивает кого-то по имени Жасмин. Алистер побледнел и вскочил из-за стола.

— Ясмин?

Белль взглянула на него. Одновременно сознание обоих пронзила страшная догадка.

— Это что… — начала было Белль.

— Да. — Алистер кинулся вон из кухни.

— Что случилось, мам?

— Ничего, сынок.

— Вы какие-то смешные.

— Миссис Петри? Что-то не так? — спросила горничная.

— Не задавай глупых вопросов, — огрызнулась Белль. — Что может быть не так?

И тут они услышали выстрел.

— Нет, только не вешайте трубку! — кричала Клэр в телефон-автомат. Услышав короткие гудки, она с силой швырнула трубку. — Я же предупреждала..

Безнадежно запутавшись в малознакомом районе, Клэр остановилась у телефонной будки позвонить в дом Петри. Торопясь предупредить их об опасности, она нервно набрала номер, который нашла в адресной книге. Ответили сразу же, но, очевидно, экономка, которой Клэр столь сумбурно представилась, сочла, что ошиблись номером или что звонила сумасшедшая.

Клэр опустила в автомат еще монету и вновь набрала номер. Линия была занята.

— Ну же, пожалуйста. Пожалуйста. — Она позвонила снова. На этот раз гудки были длинными, но к телефону никто не подходил. Решив, что в спешке она могла перепутать номер, Клэр стала набирать снова. Ответом были те же длинные гудки.

Мгновение спустя она расслышала вой приближающейся сирены. Ужас сковал ее.

— О, нет. Умоляю, господи, нет.

Но се мольбы повисли в воздухе. Машины «Скорой помощи» и полиции пронеслись мимо, отчаянно мигая. Клэр бросила телефонную трубку, помчалась к своей машине и отправилась следом. Доехав до места, она выскочила из машины и, схватив за руку одетого в пижаму мужчину, вышедшего на шум из соседнего дома, спросила:

— Чей это дом?

— Конгрессмена Петри.

Полицейские уже заполонили лужайку, санитары кинулись с носилками к открытой двери. Клэр отстранила ошарашенного соседа и очертя голову бросилась к дому. Полицейский попытался остановить ее, но она не обращала внимания на его окрик.

— Я нужна там, моя подруга…

Тяжело дыша, она вбежала по ступенькам крыльца и протиснулась сквозь мрачную толпу у входа. Из дома доносился истеричный крик ребенка.

Самые худшие опасения подтвердились, когда Клэр увидела у порога накрытое клеенкой тело. Поздно! Ясмин убила его! Клэр стала отчаянно искать глазами подругу среди тех, кто стоял в холле.

Внезапно она встретилась взглядом с Алистсром Петри. Клэр чуть было не рассмеялись — такое облегчение почувствовала она. Конгрессмен был явно в шоке, но цел и невредим.

И тут она заметила, что он весь забрызган свежей кровью, неявно не своей. Он стоял буквально в луже се, которая образовалась из тоненьких ручейков, вытекавших из-под клеенки.

Клэр посмотрела под ноги и увидела то, что ускользнуло от нее в самом начале: из-под покрывала торчала рука, длинная и изящная, прекрасной формы, цвета кофе с молоком. На запястье поблескивали золотые браслеты.