Ключи Пандоры - Георгий Ланской

Ветер бил в лицо. Никита задыхался, осколки стекла впились в лицо, но он не замечал боли. Он знал — впереди резкий поворот! А следом — крутой спуск к озеру. Слева уже виднелись редкие огни. Там — Миролюбово!

Джип, взревев мотором, ударил сзади в бампер. Юля закричала и зажала рот ладонями. «Тойота» рванулась вперед как в последнем смертельном броске. Джип отстал, но тотчас раздался выстрел, и «Тойота» осела на простреленное колесо. Резко, так что оторвались от земли правые колеса, Никита свернул влево и помчался через степь к Миролюбово.

Джип не успел повернуть. На огромной скорости он проскочил поворот и поскакал по крутому склону, подпрыгивая на кочках. Отчаянно матерясь, водитель пытался остановить летевшую вниз черную громадину. Юля и Никита слышали эту ругань и рев мотора, но словно окаменели от страха. Не было сил даже оглянуться.

И тут за спиной что-то взвизгнуло, грохнуло, затем раздался оглушительный взрыв, и вверх, отбросив ночь, взметнулось желтое пламя.

«Тойоту» занесло, развернуло. Никита вдавил педаль тормоза, но машина не слушалась, пошла юзом и ткнулась носом в канаву, очевидно, в старую межу. Юля ударилась головой о приборную доску и вскрикнула, когда на нее посыпался стеклянный дождь. Подушки безопасности медленно сдувались. Выпавшая из бардачка аптечка упала на колени. Машина хрипела, точно в агонии, но не двигалась с места, и только задние колеса нелепо вращались в воздухе.

Все вокруг замерло, и лишь на озере гомонили гуси, потревоженные грохотом взрыва.

Рядом стонал Никита. Кровь из разбитого носа текла по его лицу.

— Ты живая? — прохрипел он.

Юля не нашла в себе силы ответить и лишь кивнула.

— Давай выбираться! — скомандовал Никита и дернул ручку двери, но та не открылась. Видно, заклинило.

Тогда он полез в окно, запутался в ремнях безопасности, выругался и вывалился наружу.

Юля толкнула дверцу и почти выползла на траву. Пахло медом и остро — мокрой зеленью. Лицо саднило, ладони были в крови. А майку посекло осколками, и она смахивала теперь на решето и тоже была в пятнах крови. Юля бессильно опустилась на траву. Никита же бросился от машины в сторону, вбежал на пригорок и радостно завопил:

— Юлька! Бегом! Гляди!

Какое бегом? Она, как старуха, кряхтя и постанывая, поднялась по склону, и ее взору открылась чарующая картина.

Джип вовсю полыхал ярким пламенем, уткнувшись разбитой мордой в ствол огромной сосны. Вонючий черный дым стелился над озером. Юле даже показалось, что она видит скорчившиеся в салоне фигуры, объятые огнем. Ей стало дурно. Никита, судя по его гримасе, хотел сказать что-то грубое и циничное, но заметил, как ей плохо, и взял за руку.

Молча они вернулись к машине. Побитая, смятая, как бумага, корма по-прежнему смотрела в небо, но колеса уже не крутились. Рваные дыры от пуль зияли в дверце, в багажнике и чуть выше бампера.

Никита посмотрел на Юлю. Лицо ее было в крови. И вид был настолько измученный, что сердце дрогнуло от жалости. Он обнял ее, привлек к себе, погладил по голове и тихо спросил:

— Сможешь идти? Надо добраться до Миролюбова.

Она кивнула.

— Тогда я быстро! — сказал он и направился к машине.

Вытащил из салона фотоаппарат и кофр, нашел ее сумку, подхватил с пола бутылку с остатками минералки, выдернул ключ зажигания. Юля молча за ним наблюдала и лишь иногда посматривала по сторонам, опасаясь непонятно чего. От озера наносило мерзкой вонью — гари и еще чего-то, смутно знакомого и оттого крайне жуткого. Ее мутило, и хотелось быстрее покинуть страшное поле с ночной росой и ветром, который шумел в травах как ни в чем не бывало…

Деревня была совсем близко, но они едва передвигали ноги. Необыкновенно крупные и яркие звезды сверкали над головой, а луна зависла над озером и отражалась в его спокойной глади. Примерно на полпути Юля вдруг нервно хихикнула.

— Ты чего? — испугался Никита.

— Вторая машина за два года! — рассмеялась она в голос. — Стоит нам во что-то вляпаться, как я остаюсь без колес. Валерка не переживет, а страховой агент повесится!

— Смешно! — серьезно сказал Никита.

— Смешно! — отозвалась она эхом.

* * *

В деревне было тихо и пустынно. Старики давно спали. Юля, не переставая оглядываться, вцепилась Никите в руку.

— Страшно тут! Как в гробу!

Он не ответил, но сжал ее руку так, что стало больно.

— Куда мы пойдем? — жалобно спросила она. — Попросимся к кому-нибудь на ночлег?

— Пойдем в дом Глафиры, — предложил он. — Там безопаснее! Если что, собьем замок…

Дом, тихий и темный, вырос перед ними, как призрак. Никита нашел на земле ветку и, просунув ее в узкую щель, поддел щеколду и открыл калитку. Где-то негромко, сквозь сон, гавкнул пес и тут же смолк.

Никита направился к крыльцу, но Юля придержала его за руку.

— Не хочу в дом. Не могу! И вообще надо вызвать помощь.

— Я где-то телефон посеял, — буркнул Никита.

— А мой на месте! — Юля показала ему мобильник. — Позвоним Миронову, пускай сам приедет. Я никому больше не верю.

— И будем ждать его во дворе? Учти, ночи холодные, замерзнем!

— Видишь стог сена за домом, перелезем через забор и спрячемся в нем. И тепло, и никто не найдет!

— Умница! — похвалил ее Никита и кивнул в сторону большой бочки, наполненной дождевой водой. — Пошли, умоемся!

Теплая, пахнувшая болотной тиной вода показалась им целебным бальзамом, когда они погрузили в нее израненные руки и ополоснули лица. Никита вырыл в сене что-то вроде пещеры, пока Юля объясняла Миронову, куда он должен за ними приехать. Миронов ворчал и отказывался, но когда услышал о стрельбе и сгоревшем джипе, крепко выразился по поводу придурков, вечно сующих нос куда не следует, и велел ждать. Через пару минут Юля легла рядом с Никитой и прижалась спиной к его груди.

Она думала, что заснет мгновенно, но в голове металась, не давая забыться, фраза из смешного французского фильма, где покинутая женщина двадцать лет ждала бравого копа, завещав ему экспрессивную дочь, несколько миллионов долларов и фото с надписью: «Где все началось, там все и закончится».

Сквозь полудрему ей показалось, что Никита, приподнявшись на локте, отбросил прядь ее волос и поцеловал в шею. Но когда она отважилась обернуться, он уже спал.