Клеймо смерти - Питер Джеймс

Воскресенье, 21 декабря

В начале третьего ночи Рой Грейс зашел в кухоньку, расположившуюся в заднем уголке комнаты детективов в Суссекс-Хаусе, и приготовил себе кофе. Объявленная по всей стране охота на доктора Эдварда Криспа шла полным ходом, и власти уже разослали его фотографию вместе просьбой арестовать при обнаружении на месте.

На десять утра был назначен его совместный с Кэссианом Пью брифинг – до него оставалось меньше восьми часов. О том, чтобы поспать, не могло быть и речи, да он и не думал об этом. Сейчас Грейс хотел, хотел отчаянно, только одного: найти Криспа.

Доктор ушел от них и теперь скрывался где-то. Соседний, заброшенный, дом с прилегающим участком уже обыскали. На всех выездах из города установили блок-посты. Во всех аэропортах Соединенного Королевства проверяли пассажирские манифесты следующих за границу рейсов, в аэропортах юга Англии просматривали записи с камер видеонаблюдения. Те же меры принимались и в отношении пассажиров паромов и поездов, следующих через Евротуннель. Положительных результатов пока не было.

Возвращаясь с чашкой кофе в кабинет, Грейс не мог избавиться от ощущения подавленности и уныния – несмотря даже на тот факт, что женщины, Луиза Мастерс и Логан Сомервиль, были спасены. Устроившись за столом, он еще раз, мысленно, проработал временной график Криспа.

Луизу Мастерс доктор похитил у ее дома в начале четвертого пополудни. К себе он вернулся примерно в половине четвертого. Дальше ему потребовалось какое-то время, чтобы устроить жертву в ящик. Допустим, на это ушел еще час. До прибытия полицейских к дому Криспа оставалось, таким образом, около шести часов. Вполне достаточно, чтобы оказаться в любом месте на территории Соединенного Королевства или в Европе. Он даже мог быть на борту межконтинентального рейса. Судя по приготовленному Криспом видео, свой побег он спланировал заранее и самым тщательным образом. Полицейские, следившие за домом всю вторую половину дня, твердо стояли на своем: ни с участка Криспа, ни с соседнего, заброшенного, за всю смену никто не выезжал. Но другого выезда не существовало. Неужели наблюдатели пропустили Криспа? Возможно.

И еще одна, даже большая, загадка не давала Грейсу покоя: почему Крисп, захватив последнюю жертву, полицейскую Луизу Мастерс, затем просто отпустил ее? Он сказал, что это был отвлекающий маневр, но в чем его смысл? Судя по фотографии на стене в трейлере, констебль Луиза Мастерс была последней запланированной жертвой доктора Криспа. Он хватает ее, увозит к себе и сразу же сбегает. Почему?

Грейс зевнул – усталость все же сказывалась, даже если он и не хотел признаваться себе в этом, и голова работала не лучшим образом. Мысли путались и никак не выстраивались в логическую последовательность. Конечно, Крисп похитил Луизу Мастерс с намерением убить ее, как, несомненно, и Логан. И тем не менее вдруг сбежал. Что его спугнуло?

«Раундстоун-караван-парк»? Какая-то скрытая камера, пославшая сигнал о полицейском рейде? После того как его укусила собака в доме Фрейи Нортроп, Крисп, разумеется, предполагал, что у полиции есть его ДНК, и был настороже.

От этих размышлений его оторвало появившееся на экране извещение о входящем имейле. Письмо пришло с аккаунта Hotmail, от неизвестного Грейсу отправителя. Он открыл его и увидел короткое, неподписанное сообщение.

Рой, проверь эту ссылку!

Грейс щелкнул по ссылке, проследил загрузку, открыл папку, щелкнул по последнему загруженному файлу, и через секунду-другую на экране появился видеоклип.

Это снова был доктор Крисп. В том же кресле, в том же модном костюме, с той же радостной улыбкой.

– Привет, Рой! Я, конечно, не мог сказать это в их присутствии, но я очень рад, что вы познакомились с милейшими Маркусом, Феликсом и Харрисоном. Они – в числе моих самых успешных проектов. За эти годы они все созрели под моим умелым руководством. Несносные были дети. В школе они третировали и меня, и других ребят. Когда задирают и запугивают, ничего хорошего в этом нет. Это может сломать тебя. Моя история – история человека, которого не поняли. Я знаю. Primum non nocere. Вот в чем плюс частных школ – они учат классике. Добрый старина Гиппократ! Мой преподаватель латыни и сам любил постращать, но кое-чему я у него научился. Primum non nocere – прежде всего не навреди. Первое правило медицины. Я не знаю, Рой, что подвигло вас стать полицейским. Может быть, вы по наивности думали, что будете помогать людям. Но я выбрал медицину по другой причине. Я стал доктором не для того, чтобы помогать людям. Я стал доктором, чтобы отомстить!

Слушая Криспа, Грейс внимательно изучал странный язык его тела.

На секунду доктор замолчал, потом снова раскинул руки и широко улыбнулся.

– Меня всегда интересовала история, в особенности русская история. Канадский писатель Стивен Эриксон писал: «История учит лишь тому, что никого ничему не учит». И это правда. Ей я и старался следовать. Я прочел где-то, что Екатерина Великая отрубала своим врагам руки и ноги, а потом держала подвешенными в мешках в темнице Зимнего дворца. Раз в год их всех приносили и развешивали полукругом перед ней. «Здравствуйте, друзья мои, – говорила она. – Я рада снова вас видеть. Хороший был год, правда?» И все. Их просто уносили вниз, во мрак и сырость. Ни телика, ни книжек – ничего. Вообще ничего. Только годы, складывающиеся в десятилетия. Вот уж поистине ад наяву.

Излагая свою историю, доктор улыбался, и именно эта улыбка, это извращенное злорадство беспокоили Грейса больше всего.

– Эта троица, мои проекты, одному Богу ведомо, сколько бед они принесли бы в мир, если бы я дал им волю. Без них нам всем было спокойнее. Как и без этой жуткой Мэнди Уайт, от которой я избавил общество много лет назад. Она отказала мне, потому что ей недостало ума понять мою истинную значимость. Кэти Уэстерэм и Дениза Паттерсон – я встречался с ними обеими, и они обе меня отвергли. Этих трех женщин объединяло одно – длинные каштановые волосы. Случайность? Нет. Определенно знак зла. Зла, которое надлежало исправить. Вот почему они были идеальными проектами.

В какой-то момент глаза у Криспа почти закатились. Нервный тик не оставлял в покое лицо, и он постоянно потирал ладони, как будто намыливал их. Откинувшись в кресле, он закрыл глаза и несколько секунд сидел с блаженной улыбкой. Потом снова заговорил:

– Вас наверняка интересует долгая пауза между первыми двумя женщинами и Эммой и Эшли, ведь так? Все дело в том, детектив-суперинтендент, что мне показалось, будто я обрел спасение в жене и детях. Но несколько недель назад я узнал, что у этой стервы роман на стороне. Меня водили за нос. Женщины – паразиты. Ядовитые твари. К счастью, я не сидел сложа руки и собрал богатую коллекцию свежих проектов. Я даже думал, что, может быть, проблема во мне, и недавно попытался обратиться за помощью к одному психиатру, но и он не пожелал меня понять. Как и все остальные. Что игра закончена, я понял, когда меня покусала собака. Вы – хороший коп, детектив-суперинтендент, но у вас столько помощников. Мне никогда никто не помогал. Но я настроен философски. Приходит время, и охотник должен идти дальше. Добыча может быть той же, но сцена будет другой.