Убить наследников - Юрий Лузанов

Правительственные войска оттеснили джугов от Москвы за Сергиев Посад. Кое-где в ближнем Подмосковье еще вспыхивали локальные бои. Лишь к Рождеству они сошли на нет.

8 января 2036 года Баев, почти не спавший с Нового года, получил долгожданное донесение: Джуги разгромлены, многие командиры взяты в плен.

Одно омрачало эту победную реляцию: Гурухан и его ближайшее окружение бесследно исчезли. Вместе с ними как сквозь землю провалился бронированный вездеход со шкурами.

Это казалось немыслимым. Командный пункт джугов был окружен в районе Александрова и приперт к реке Серой, которая была подернута ненадежным ледком. Уйти по такой тонкой корке на бронемашине они никак не могли.

Были посланы инженеры для изучения местности и поиска подземных ходов. Попутно отправили эскадрилью водяных дронов, которые прочесали все дно реки на 30 километров по течению. Ни-че-го.

По воздуху они перенеслись, что ли? Учитывая необыкновенную мощь шкур, этот вариант рассматривался. Но радары не зафиксировали никаких перемещений над землей. По крайней мере, в атмосфере. Истребители-перехватчики и спутники слежения также ничего не обнаружили.

В штабе саяров бродила несмелая надежда, что верхушка джугов попросту самоликвидировалась. Но каким способом это можно было сделать, не оставив следов, никто не мог объяснить.

Во всяком случае, в столице наступило спокойствие. Через две недели в Москву стали потихоньку возвращаться посольства. СМИ заработали в прежнем режиме.

Интернет снова включили. Правда, новое правительство поставило в Сети информационные фильтры, объяснив это ВМПСЧП – Вынужденной мерой в период, следующий за чрезвычайным положением.

В первые дни своего президентства Баев сделал ряд жестких заявлений, которые должны были показать, кто в доме хозяин. При этом джуги, захваченные в плен, к удивлению верхушки саяров, были приговорены к относительно небольшим срокам. Некоторых раскаявшихся и согласившихся сотрудничать вообще амнистировали.

Отец и сын

Телефонный звонок разбудил Владимира Романовича среди ночи. Он впотьмах нащупал суперфон. Дал отбой.

Аппарат зазвонил снова.

– Давай отвечу, – пробормотала из-под одеяла Кира.

– Ты еще не президент, – буркнул он.

Наверное, это Яша. Только Кирсанову он позволял звонить ночью.

Но это был не Яша.

– Папа? – удивился Владимир Романович.

– Извини, что разбудил.

– Ничего.

Отец был пьян. Это означало, что просто так от него не отделаешься.

Президент вылез из терморегулируемой постели и вышел из комнаты, на ходу набрасывая биорелаксационный халат. Все последние дни он собирался позвонить отцу, но что-то отвлекало.

Пока Владимир Романович шлепал в кухню и варил кофе, они говорили о чем-то пустом и малозначащем.

– Молодец, – внезапно сказал Баев-старший. – Не ожидал, что ты так хорошо со всем этим управишься.

– Что ты имеешь в виду?

– Джугов, разумеется.

– Как видишь, мы проявили к ним редкостную толерантность. Одно меня беспокоит: их главари, все эти ястребы во главе с Гуруханом, ушли.

– Ты огорчен?

– Конечно. Если бы удалось их добить, я чувствовал бы себя гораздо спокойнее.

– Не надо их добивать, – прошелестел отец, чем-то булькнув – должно быть, своим любимым «Хеннеси». – Пусть себе отсиживаются где-нибудь в горах.

– Под Геленджиком? Наши спецслужбы обнаружили там их тайные ходы.

– Тихо! – шикнул отец лабрадору. – Извини, это я Скочу. Фу, паршивец! Я тебе покажу, как грызть мои тапки! Он, видишь ли, недолюбливает, когда я прикладываюсь к бутылочке. Блюститель трезвости, понимаешь. На чем мы с тобой остановились?

– На горах под Геленджиком.

– Нет, джуги вряд ли пошли туда. Они не дураки. Скорее всего, они уже где-нибудь далеко на востоке. Или совсем наоборот. Поверь, им есть где спрятаться. До тех пор, пока у них есть сила.

– Ты имеешь в виду шкуры? Наши химики нашли противоядие. На днях мне представили доклад…

– Я о другом, – перебил отец. – Думаю, в ближайшие годы джуги не нападут. В худшем случае станут гадить по мелочам. А если ты будешь вести правильную политику, то мир и спокойствие на десятилетия нам обеспечены.

– Я не собираюсь править долго. Год-два от силы, на большее меня не хватит. Ты же знаешь, как я ненавижу все эти заседания, саммиты, встречи в верхах. Так что не волнуйся, через пару лет снова посажу на трон какого-нибудь болтуна. Мне их в министерстве пропаганды пачками выводят, девать некуда. Вот пусть и правят в порядке очереди, надувают щеки.

– Не зарекайся. Власть затягивает.

– Власть власти рознь. Одно дело – реальная, когда ты сам за ниточки дергаешь. А другое дело – все эти куклы на арене. Пока тут тратишь время на протоколы, заседания, встречи, можно не заметить, как кто-то другой начнет тобой манипулировать.

Владимир Романович налил себе еще кофе, добавил молока. На том конце радиоволны тоже зажурчало.

– Ты все правильно говоришь, Володя. Но в том-то и искусство – быть на сцене и в то же время не терять нитей управления.

– А обязательно быть на сцене?

– В наше время – да. Володя, ты же лучше меня знаешь, что такое пиар. Моргнуть не успеешь, как твою популярность перехватит какое-нибудь шустрое рыльце из своих, саяров. И только потому, что оно умеет ловко вертеться перед экраном и его знает каждая собака. А ты со своим интеллектом окажешься в… Не успеешь кликнуть своих гвардейцев, как тебя самого «кликнут»: delet – и в «Корзину», – хмыкнул Баев-старший.

– Виртуально.

– Не только, Володя. Разве не видишь, что все уже давным-давно переплелось? Мир вещественный и мир как бы, иллюзия и реальность. Тебя даже не обязательно убивать. Просто объявят в интернете покойником, оплачут, организуют скорбную процессию с венками. А то и организовывать не будут – просто нарисуют все на компьютере, и будьте добры. Попробуй потом докажи, что ты жив-здоров и невредим. Ну, я не конкретно о тебе, а вообще, – поспешил добавить папец.

– Ты это к чему?

– Тебе ни в коем случае нельзя выпускать вожжи из рук. Ни сейчас, ни в будущем. А вот окружение надо бы основательно почистить. И разбавить его джугами.

– Я вовсе не собираюсь обласкивать кого-то из джугских недобитков. Частичная амнистия – всего лишь отвлекающий маневр. Впрочем, это не телефонный разговор. Давай как-нибудь встретимся, я изложу тебе свою стратегию.

– А ты не забыл, что кое-кто до сих пор под домашним арестом?

– Я распоряжусь, чтобы его сняли.

На следующее утро Баев заехал к отцу, и они полетели на землелете. Вернее, президент совершал ежедневный облет Москвы, инспектируя, как идет ее восстановление. Заодно показал отцу, что и как они перестроят, переделают.

Потом он наглухо закрыл звуконепроницаемую бета-дверь, отделявшую их от пилота.

– Я хотел бы, отец, чтобы между нами была полная