Цепная реакция - Дмитрий Николаевич Поляков-Катин

Откуда-то глубоко издали донесся безнадежно печальный крик чайки. Он звучал и звучал, звучал даже тогда, когда его уже не было.

Ухватив бутылку за горлышко, Хартман поднес ее было к губам, но замер, так и не сделав глотка, потом он встал на ноги, вгляделся в черную даль, забрызганную желтыми мушками светящихся окон на другом берегу, размахнулся и зашвырнул бутылку далеко в темную воду.

К своему дому он подъехал, когда совсем стемнело. Поставил машину на обочине, запер ее и направился к подъезду. Из темноты в круг света единственного фонаря вступил высокий худой мужчина в «котелке» и пальто.

—Месье, — обратился он к Хартману густым басом, — можете сказать, где тут у вас стоянка автобуса? Я, кажется, заблудился.

—Там, — не задерживаясь, махнул Хартман рукой в конец улицы.

В ту же минуту под лопатку ему грубо уткнулся металлический предмет, очевидно, являвшийся дулом пистолета.

—Спокойно, Лофгрен, идите вперед, — сказал незнакомец.

Хартман послушно отпер дверь подъезда и зашел внутрь, сопровождаемый типом в «котелке». Раздался щелчок предохранителя, особенно звонкий в гулком пространстве парадного. «Ну, всё», — пронеслось в голове Хартмана. Внезапно пистолет с грохотом упал на кафельный пол. Следом послышался шорох падающего тела. Хартман обернулся. Бесформенной грудой незнакомец лежал в дверях, «котелок» откатился в сторону, из пальто торчала рукоятка финского ножа. Напротив него стоял Чуешев. Они молча уставились друг на друга.

—Кто это? — спросил Хартман.

Чуешев присел на корточки:

—Сейчас посмотрим.

Он быстро обшарил карманы убитого и протянул Хартману портмоне. Затем носовым платком накрыл выпавший из рук незнакомца револьвер, поднял с пола и сунул себе в карман, вытер лезвие о пальто убитого и тоже убрал в карман. Хартман извлек из портмоне удостоверение: «Оскар Уик. Вице-консульство Великобритании в Монртё. Гараж».

—Тебе придется убрать его, — сказал Хартман.

—Если ты мне поможешь.

—Ты за рулем?

—Да.

—Я помогу дотащить до машины. Дальше сам.

—Куда его?

—Брось на соседней улице, ближе к парку. Сделай выстрел из револьвера в воздух и оставь рядом. Пусть подберут.

—Подожди. Сейчас фонарь разобью.

« Сов. секретно. 1-е Управление НКГБ. Шифрограмма. Вх. № 6483. Из Цюриха. Получена 20.III.1945 г. в 04 ч. 15 м. Расшифр. 20.III.1945 г. в 05 ч. 13 м.

Старику.

Судя по всему, Мюллер перехватил инициативу у Шелленберга, и теперь переговоры будут вестись от имени Бормана…»

Берн, Тхунтшрассе, 50,

20 марта

Сэр Клиффорд Нортон удобно расположился в просторном кресле возле широченного окна, распахнутого в цветущий сад с бассейном, где время от времени сонно всплескивали хвостами перламутровые рыбины, и просматривал утреннюю прессу, когда в дверь постучали.

—Пожалуйста, — сказал Нортон, свернул газету и резко поднялся навстречу своему советнику Годфри Кроу, от которого Нортон испытывал дискомфорт, ибо методы Интеллидженс сервис, где служил Кроу, частенько диссонировали с продуманно-рутинной деятельностью Британского посольства. Возникали проблемы, решать которые приходилось самому посланнику. После двух лет в ранге первого советника в предвоенной Польше, откуда с началом военных действий его эвакуировали через Румынию, после сумасшедшей беготни в египетском отделе Форин Офиса, куда свалили и Абиссинию, и Британское Сомали, и Ливию, и Либерию, Нортон в середине войны осел в Берне, где нашел, наконец, покой и возможность заниматься любимым делом — коллекционированием предметов искусства, заслужив репутацию тонкого ценителя эпохи Ренессанса в соответствующих кругах швейцарского общества. Дела разведки казались ему обременительными и не- соответствующими задачам дипломатической службы, тем более что Энтони Иден никогда не интересовался этой стороной работы посольства.

—Сэр, — подал голос Кроу, входя в кабинет, — вы хотели меня видеть.

—Слушайте, Кроу, — чуть ли не завопил Нортон, — это, в конце концов, становится просто невыносимым!

—Что случилось? — оторопел Кроу.

—Что случилось? Вы спрашиваете меня, что случилось? Нет, как вам это понравится? Это не вы, а я должен спросить у вас — что случилось?

—Я не понимаю.

—В прошлом месяце вы ввязались в скандал с местной полицией, и мне пришлось лично — лично! — вытаскивать вас из передряги. Еще ранее, как, надеюсь, вы помните, меня пригласили в швейцарский МИД, чтобы задать вопрос: зачем сотрудники британского посольства втягивают граждан Конфедерации в противозаконное сотрудничество на благо другого государства? Я имел бледный вид! — От природы розовое лицо его раскраснелось и теперь пылало. — Потому что я не знаю — почему! Мне не докладывают — почему, мистер Кроу! Я не препятствую вашей деятельности, она, безусловно, необходима, но, послушайте, почему я, посланник Его Королевского Величества, — Нортон энергично ткнул пальцем в висевший на стене портрет короля Георга, — должен расхлебывать ваши промахи? Разве ради этого я рисковал своей жизнью в Польше? Разве в этом смысл работы британского посланника за рубежом?

—Нет, конечно, сэр, — растерянно пробормотал Кроу, нервно приглаживая ладонью свои и без того идеально уложенные волосы. — Прошу вас объяснить мне причину вашего возмущения.

Напряженно сопя, Нортон широким шагом дважды пересек пространство кабинета, остановился перед инкрустированной конторкой, на которой стоял хьюмидор, и раскурил сигару.

—Утром, — начал он, стараясь говорить спокойно, — сюда явился некто Лёвгрен или Лафгрен. — Он взял со стола карточку, приложил к глазам очки и прочитал: — О, Лофгрен. Такой импозантный человек, хотя и странный. Я бы его не принял. Но он передал, что у него документы сотрудника нашего консульства. Он передал, что желает говорить только со мной. И срочно! Срочно! Я его принял. И что я услышал? Он сказал, что сотрудничает с вами. Что он ваш confidens. Ваш — и больше ничей. И что вчера вечером вы организовали на него покушение. Боже мой, до чего мы дожили! Он уверен, что это вы, Годфри Кроу, пытались его убить на территории Швейцарии.

—Поверьте, сэр, я не…

Нортон схватил со стола удостоверение.

—Вот что он мне предъявил. Вот: «Оскар Уик. Вице-консульство Великобритании в Монтрё». Я позвонил в Монтрё. Мне подтвердили, что такой человек у них работает водителем в гараже. Что скажете?

—Сэр, не стоит верить каждому встречному.

—Хорошо. Я не буду верить. Но я хочу знать, откуда у этого Лёфгрена документы нашего сотрудника? И где он сам, этот наш Оскар Уик, черт побери!

—Не могу знать…

—Я попросил его найти, — с неожиданным спокойствием произнес Нортон. — Но его не нашли. Хотя разыскивали. Его нет дома, он не пришел на работу в консульство. Что вы