Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

Глянь, поля налились золотом колосьев,

Быстро встань и прихвати косу!

Пробуди, как говорит пророчество,

Ветер вздохов и теплых слез росу!

Из библейской мистерии, поставленной молодежью в Аброки в День святого Иоанна Крестителя

1

Неделя судного дня известила о своем приходе проповедью с душераздирающими картинами покарания грешных мужчин и развратных женщин: первые утонут в водовороте собственных грехов, а вторые никогда не дождутся страстно лелеемой в мечтах свадьбы. Участники воскресного богослужения были очень тронуты, и больше всего сам пастор.

В понедельник ветер пригнал тучи, а вместе с ними длинноногого криминалиста, представителя окружного прокурора. Жители Аброки следили за ним с растущим беспокойством. Пополудни среди гостей, потягивавших кофе в «Плазе», пронесся слух, что директора кладбища Вармина вызвали на допрос в полицейский участок. Прошло довольно много времени, пока его оттуда отпустили. Вечером Вармин пришел в «Гранд-отель», но кто бы ни обратился к нему с расспросами, в ответ слышал только грубые ругательства.

Наступил вторник, подул ледяной ветер, и пришли новые проблемы. Но главной темой разговора в тот день стало вечернее заседание городского совета, где предстояло решить вопрос о покупке мусоровоза. Этот вопрос стоял в повестке дня на первом месте, сразу после выборов ревизионной комиссии. Напряжение нарастало. Результат мог быть каким угодно.

Пока речь шла о голосах, на которые твердо можно было рассчитывать, обе партии, к которым принадлежали члены совета, шли примерно вровень. Но кроме надежных было и ненадежное болото, какая-то ничейная земля, где скрывались молчаливые, что упорно держали свое мнение при себе, или слишком сговорчивые, которые никак не могли решиться.

В последние недели Викторсон немного отошел от дел и оставил поле брани доктору Скродерстрему, чтобы тот склонил общественное мнение в пользу приобретения мусоровоза. Поскольку дело касалось здравоохранения, доктор вполне подходил на эту роль. Но и так все прекрасно знали, что за всем стоит Викторсон и что положение лидера подорвано подозрениями и оказалось под угрозой.

В другой партии на Вармина после полицейского допроса тоже глядели с пугливым удивлением. Особенно загадочно выглядела его неохота хоть единым словом успокоить своих приверженцев и объяснить, что, собственно, произошло.

Зато обе враждующие партии огорчало поведение нотариуса. Некоторые знали, что тот отрекся от покорности Викторсону, другие слышали, что у него была острая стычка с Вармином. Сам он высказывался туманно и неоднозначно. Никто не знал, на чью сторону он встанет, в конце концов. Казалось, этого не знает и он сам.

Вармин пришел на заседание заблаговременно. Советники, собравшиеся пораньше, тут же с беспокойным гулом сгрудились вокруг него, словно пчелы, роящиеся вокруг своей матки. Этот гул перекрыл мощный ораторский голос Вармина:

— Вы подозреваете, что у меня было нечто общее с Боттмером? Разумеется, было. Ведь именно я закопал его в сырую землю.

Гул усилился, и его вновь прорезал вызывающий смех Вармина.

— Это ведь моя работа! Работа Господа — пристроить вас на небеса. Но моя, черт побери, куда труднее!

Он пробился сквозь толпу сгрудившихся зевак и воссел на председательское место под картиной из времен славной старой Аброки. Глаза его сверкали от злорадства.

За несколько минут до начал заседания пришел Эркендорф. Нотариус не относился к избранным членам городского совета, его место было в углу зала заседаний. Однако он имел право высказываться по любому пункту повестки дня.

— Вон идет перебежчик, — со злорадным смешком показал на него один из советников.

— Нет, у него кишка тонка! — заметил другой. — Когда придет время решать, не отважится.

— Думаешь? — рассудительно протянул третий. — Он как крыса, убегающая с тонущего корабля.

Нотариус и вправду походил на крысу, когда забился в угол и тут же сунул нос в какую-то книгу, чтобы ни с кем не разговаривать.

Когда появился Викторсон, заседание уже началось. Спокойным шагом он прошел на свое обычное место и сел. Внимание советников уже сосредоточилось на Вармине, который огласил первый пункт повестки дня — предложение купить мусоровоз — и дал слово оратору, записавшемуся первым.

Маленький столик в углу был предназначен для представителей прессы. Там пристроился и доктор Скродерстрем, решивший послушать дискуссию. Он, как и прочие, с немалым удивлением отметил, что «Окружные вести» там не представлены: место Остлунда пустовало.

Схватка началась. Для начала стороны выставили авангард в лице менее значимых ораторов. Тяжелая артиллерия пока молчала. Третий оратор перечислил доводы за покупку мусоровоза, но призвал советников прикинуть, сколько есть существенных доводов против этого. Он воздержался от рекомендаций и сел с весьма довольным видом. Потом настала очередь атаки главными силами, причем в строгом порядке. Слово получил хозяин молочной, сторонник Вармина. Молочник привык, что все слушают его с интересом. Но как раз когда он перешел к самому важному вопросу — о влиянии ручной уборки мусора на финансовое положение мелких собственников, как вдруг выяснилось, что его никто не слушает.