Жертва разума - Джон Сэндфорд

– А Энди и Грейс?

Данн опустил глаза и отвернулся.

– Физически они в порядке; психологически – в жутком состоянии. Энди просто… она говорит так бессвязно. Господи, я не знаю… – Он повернулся и отошел к группе врачей.

– Тебе известно про Хелен Манетт? – спросил Дэвенпорт у Рукс.

– От Франклина, – ответила она и покачала головой. – Я не знаю, что теперь будет. Нам придется разговаривать со всеми из офиса окружного прокурора. Мы собираемся ее арестовать, но удастся ли передать дело в суд – тут у меня большие сомнения. Но не она наша главная проблема.

Лукас кивнул.

– Вулф?

– Да. Нам предстоит встреча с ней и ее адвокатом. – Рукс посмотрела на часы. – Примерно через сорок пять минут. Тебе лучше быть рядом.

– Я рассчитывал, что она не станет возбуждать дело.

– Твои надежды не сбылись, – мрачно сказала Рукс.

Послышался шум, и Лукас обернулся. Появился мэр.

– Мне пора идти, – сказала Роуз Мари. – Не уходи далеко от своего кабинета.

– Конечно, – ответил Дэвенпорт.

Рукс позвонила через час, когда Лукас сидел в своем кабинете и разговаривал со Слоуном и Делом.

– Тебе лучше спуститься, – сказала Роуз Мари.

Секретарша шефа проводила его до кабинета.

– Они ждут, – сказала она. – Господи, сегодня было замечательное утро… Вы мой герой.

– Да, но надолго ли? – спросил Дэвенпорт.

– До конца недели, – обещала секретарша.

Нэнси Вулф, полный мужчина с веснушками и блестящими рыжими волосами, Лестер и Роуз Мари Рукс расположились вокруг письменного стола. Рыжий мужчина в аккуратном сером костюме с золотым значком на лацкане сидел с переплетенными перед собой пальцами.

«Адвокат», – подумал Лукас.

Рукс указала на свободный стул рядом с Лестером.

– Садитесь. Мы пытаемся разобраться, что произошло сегодня утром.

– Вы знаете, что произошло, – резко сказала Вулф и бросила яростный взгляд на Дэвенпорта. – Вопрос в том, что вы собираетесь делать?

– А что вы хотите? – спросил Лукас.

– Я хочу, чтобы вы ушли из полиции, – сказала она. – Я оставляю за собой право обратиться в суд, но требую, чтобы вы немедленно уволились.

– Мы спасли жизнь вашей партнерше.

– Вам следовало найти другой способ…

– У нас не было времени.

– …и не применять… насилие по отношению ко мне.

Дэвенпорт покачал головой.

– Времени не было.

– Вам следовало действовать иначе, – настаивала на своем Вулф.

Роуз Мари откашлялась.

– Лукас останется. Я не стану его увольнять. Более того, я намерена объявить ему благодарность. Сожалею, что вам причинили неудобства.

– Неудобства? – Голос Вулф стал пронзительным. – Меня раздели и обыскали, выдали тюремную робу, заставили сидеть и слушать, как они на меня кричат… – Ее губы задрожали. – И мне не позволили позвонить адвокату или кому-то еще.

– Роуз Мари, мы говорим о крупной сумме, – сухо сказал адвокат. – Бывали случаи, когда и за гораздо меньший прессинг по отношению к тем, кто заслуживал большего, следовало суровое наказание. Народ устал от вашего департамента, от того, как вы обращаетесь с людьми. Вы потеряете миллион, два или пять – в нашем случае такое вполне возможно, – и вас отсюда выгонят. Если же вы уволите Дэвенпорта, то хотя бы покажете, что не одобряете его методов.

Роуз Мари решительно покачала головой:

– Я этого не сделаю.

Адвокат кивнул Вулф и сказал:

– Ну что ж, тогда все ясно.

Женщина взяла сумочку.

– Встретимся в суде, – обещала она.

– Вы можете обратиться в суд, – неожиданно заговорил Лестер. – Однако я не думаю, что вы одержите победу. У нас были серьезные основания для допроса доктора Вулф.

Дэвенпорт с сомнением посмотрел на Лестера и перевел взгляд на Рукс, которая приподняла брови. Она также не знала, что имеет в виду Лестер.

Адвокат, который опустил руки на колени, когда говорил о пяти миллионах, вновь переплел пальцы и обратился к Лестеру:

– Я понимаю, о чем вы думаете. Если бы присяжные принимали решение прямо сейчас, вы могли бы унести ноги. Госпожа Манетт и ее дети в больнице, телевизионщики сходят с ума, многие сочувствуют тому, что сделал Дэвенпорт. Но суд состоится через шесть месяцев или через год. И тогда вы проиграете. А госпожа Вулф полна решимости идти до конца.

Лестер несколько раз пытался его прервать, но потом сдался.

– Я думаю совсем о другом, – заговорил он, когда адвокат смолк. – Речь пойдет вовсе не о деле Манетт.

– В таком случае, о чем? – удивился адвокат.

– Об Уильяме Чарльзе Аакерсе и Карлосе Нерода Сончесе, – ответил Лестер. – Двух пациентах доктора Вулф… и доктора Манетт. Мы планировали допросить доктора Вулф об этих делах, когда шеф Дэвенпорт обнаружил, где скрывается подозреваемый Мэйл, и ему пришлось уехать. Но вернемся к доктору Вулф по поводу…

Он держал в руках два больших конверта; оба были пустыми, но на каждом стояли фамилии, написанные аккуратным женским почерком: Аакерс и Сончес. Он передал их адвокату.

– Что это такое? – спросил рыжий, глядя на Вулф.

– Два пациента, – прошипела она. – Он пытается меня шантажировать.

– Ничего подобного, – спокойно возразил Лестер. – Эти карточки временно потерялись из-за бюрократической неразберихи, но мы их обязательно найдем и сделаем экспертные оценки. У нас есть ощущение, что они дадут нам повод для возбуждения уголовного дела.

– Что? – спросил адвокат, который теперь смотрел на Лукаса.

Дэвенпорт пожал плечами.

– Ваша клиентка лечила педофилов, не поставив в известность правоохранительные органы. Все это есть в имеющихся у нас документах. И мы их найдем, даже если нам придется разобрать департамент по кирпичикам.

Рукс откинулась на спинку кресла; Лестер был полон энергии, Лукас отвернулся.

– Ах вы, ублюдки, – злобно пробормотала Вулф.

– Шантаж, – сказала вечером Уэзер, доедая лангуста.

– Да, наверное, – ответил Лукас. – Вулф оставила за собой право подать на нас в суд, но она не станет этого делать. Ничего не будет.

– Не думаю, что я вас одобряю.

– Конечно, я могу сжечь документы – если сумею их найти, – заявил Дэвенпорт. – А потом мы позвоним ей и скажем, что сожалеем, и она получит возможность подать на нас в суд.

– Вы очень жестоко с нею обошлись.