Небьющееся сердце - Инна Бачинская

За каморку в общежитии пришлось платить… собой. Ее первый мужчина – полупьяный комендант общежития, все время повторявший, что таких, как она – много, а бесплатных комнат – накось-выкуси, нету! А она, дурочка, не зная себе цену, считала, что ей сказочно повезло. Влезла во всю эту грязь. Спала с мужиками из разных комиссий, так как ее любовник, размазывая по морде пьяные слезы, умолял не губить… что-то там он пропил или украл. Потом спала за деньги с клиентами, которых он ей находил… работы не было, а жить надо было. Мерзость, мерзость! Слава богу, не пропала, не убили в пьяной драке, не заболела. Проститутка из райцентра! Остановилась вовремя. И в институт этот все-таки поступила! Не на иняз, а на филфак, правда. Вернулась не глупой чистой девочкой, а зрелой, опытной женщиной, осознающей свою женскую притягательность для мужчин и умеющей ею пользоваться. Хватило ума также закончить курсы английского…

С Крыниковым, восходящей звездой отечественного бизнеса, она познакомилась на какой-то вечеринке, куда пришла с доцентом своего института. Костя, великий ценитель женской красоты, тут же протянул к ней свои липкие лапы. Единственная мысль, появляющаяся у него при виде женщины, была мысль о цене. «Не продается!» – дала она ему понять. «Можно подумать!» – не поверил Крыников, забрасывая ее цветами и подарками. Цветы она приняла, подарки вернула. Крыников даже рот открыл, когда она сказала ему, что подарки принимает только от близких. И сразу же заревновал к этим самым близким. И как умелый рыбак, поймавший на крючок крупную рыбу, осторожно подтягивает ее к берегу, она, умелая интриганка, не торопясь, приучала его к себе.

Однажды, когда они ужинали в ресторане, она, доверчиво положив свою прекрасную руку на его здоровенную лапу и глядя в его оловянные глазки, мягко сказала, что очень ценит его дружбу, но хочет, чтобы между ними все было предельно ясно – замуж за него она не пойдет никогда (глаза Крыникова полезли на лоб – кто здесь говорит о замужестве?), так как с ее точки зрения институт брака безнадежно устарел, детей ей заводить еще рано, и, вообще, она собирается за границу – друг вызывает поработать в его фирме в Лондоне переводчицей, а там видно будет. Так что, спасибо за прекрасную дружбу и прощайте.

О, вы, девы и зрелые матроны, мечтающие о замужестве! Выберите любого и внушайте ему каждый день, что для легких отношений он, быть может, и годится, а для серьезных – ни-ни! Всякий мужчина – охотник в душе, а кто же преследует дичь, которая сама лезет в руки, и даже не дичь вовсе, а так, домашняя птица, гусыня. То ли дело – дикая утка в полете! Посвистывает крыльями, только что была здесь, и вот – уже нет, раз – и умчалась, как летящая стрела, только перышки сверкнули на солнце.

Они поженились через две недели. Венчались в церкви Казанской Божьей Матери. Крыников сиял, поглядывая на новое приобретение – ослепительно красивую невесту. Каждый получил то, что хотел. Он – красавицу жену на зависть приятелям, она – статус и деньги. Любовь, уважение, тепло, она усмехнулась, не для бедных девушек. Это штучный товар, причем далеко не первой необходимости. И только очень богатые могут себе позволить… быть может, если остались силы… В ее годы не начинают сначала. Да и Вика – единственная радость ее жизни, которой нужно все самое лучшее – престижная школа, а потом и престижный вуз, возможно, за границей, одежда, еда, курорты и деньги, потому что растет наивной и доброй, а, значит, и беззащитной, не в крыниковскую породу, и нужно уберечь ее, отгородить стеной от подлого мира, а это – тоже деньги, много денег! Да и она привыкла ни в чем себе не отказывать. Чего стоит одна вилла на Мальте с названием, от которого хочется плакать, каяться и думать о смысле жизни – «Сладчайшее сердце Иисуса», купленная Крыниковым по ее просьбе.

Она усмехнулась, вздохнула и захлопнула сумочку. Разжала пальцы, и обгорелый клочок, кружась белой бабочкой, скользнул на пол…

* * *

Спустя дня три-четыре Елена Николаевна сказала мужу за ужином, что на весенних каникулах она хочет вывезти Вику на море, подальше от этой жуткой погоды.

– Я же давно предлагал, а ты не хотела, – удивился и, кажется, обрадовался Крыников.

– У меня депрессия от нашей весны, – пожаловалась Елена Николаевна. – Да и Вика кашляет уже две недели.

– Не вопрос! – ответил муж и занялся отбивной. А в самом конце ужина сказал внезапно: – Кстати, все забываю тебе сказать, я тут надумал купить кабаре. Умер владелец, и семья отдает почти задаром. Надо будет сводить тебя туда как-нибудь, у них не слабая программа.

* * *

…Примерно через две недели в рабатской газете появилась заметка о таинственном исчезновении жены и дочери видного предпринимателя… Репортер, ссылаясь на слова префекта полиции, выдвинул версию о похищении с целью выкупа. Хотя не исключалась также и версия о сведении счетов между членами «русской мафии», нагоняющей ужас на все цивилизованные страны мира…

Крыников примчался на Мальту в сопровождении начальника собственной СБ и охраны из двух человек. Домоправительница, мадам Леруа, всплеснула руками при виде хозяина и быстро заговорила на языке, который Крыникову не был понятен. Из всего сказанного он понял только два слова: «мадам» и «Элен». Он взял протянутый мадам Леруа конверт и тут же вскрыл его. Пробежал письмо глазами, скомкал, тяжело сел, почти упал на коричневый кожаный диван и задумался, совершенно забыв о людях, стоявших рядом…