Смертельная игра - Нора Робертс

— Я ей рассказал после того, что произошло с Бартом. — Вар смотрел на Пибоди широко открытыми глазами, всем своим видом изображая скорбящую невинность. — Я должен был с кем-нибудь поделиться!

— А она просто ни с того ни с сего решила повторить ошибку Барта?

Вар откинулся назад, упрямо сжал губы, потом сказал:

— Значит, ни с того ни с сего. Она никому ничего не сказала. Спросите у Бенни.

— Мы у нее самой спросим. Она пришла в сознание, — соврала Ева, обернувшись к ним. — Врачи прогнозируют полное выздоровление, и завтра мы сможем взять у нее показания. — Она глянула на часы и уточнила: — Даже уже сегодня.

— Слава богу! Слава богу, она очнулась. Но, вы же понимаете, она, должно быть, не в себе. Она сейчас в невменяемом состоянии и вне себя от злости на меня за то, что произошло с Бартом. Она во всем винит меня.

— Еще бы! Ты сам подумай, кому мы поверим, тебе или ей, когда она скажет, что ты сам дал ей этот диск и посоветовал поработать над ним?

— Я в жизни этого не делал! И вы это ни за что не докажете. Мое слово будет против слова Силл, а она только-только перенесла операцию на мозге. Может, мне стоит позвать адвоката? Спорим, он вам то же самое скажет.

— Хочешь адвоката? — осведомилась Ева. — Да ради бога! Мы повременим с допросом, пока ты будешь его подыскивать. А наши парни тем временем вскроют твою драгоценную программу, все твое незарегистрированное оборудование, все твои протоколы и записи изучат, а остатки выбросят.

— Погодите! Погодите! — Вар вскочил со стула, к которому был пристегнут звякнувшей от резкого движения цепью. — Так нельзя! Это же моя работа. Моя собственность. Вы не имеете права.

— Скажешь об этом своему адвокату.

— Погодите. Давайте не будем торопиться.

— Вы хотите заявить, что не нуждаетесь в услугах адвоката? — спросила Ева официальным тоном.

— Да. Давайте просто все обсудим. — Вар опять сложил руки перед собой, но теперь Ева заметила, что костяшки его пальцев побелели. — Это ценная и очень сложная программа. Ваши люди в ней не разберутся. Я столько лет на нее потратил! Это моя собственность!

— Твоя? А разве это не собственность вашей компании? Ты подписывал договор, Вар. В нем сказано: все должны делиться. Если один что-то разрабатывает, все этим пользуются.

— Это, конечно, не вполне справедливо, — вновь вступила в разговор Пибоди. — Отдавать другим то, что разрабатывал сам? Такую ценность?

— Да я бы поделился, но Барт… Вы поймите, я все это с ним обсуждал, он не пожелал иметь к этому никакого отношения. Так что программа моя и только моя.

— Ты рассказал Барту о том, что разрабатываешь эту игру, ее концепцию? — спросила Ева.

— Ну, он же у нас гений маркетинга. Вместе мы могли бы перевернуть весь рынок игр.

— Но он оказался недальновидным.

— «Игры должны оставаться играми» — вот что он заявил. Он не понимал, что можно выйти за рамки игр, не видел открывающихся возможностей. Он все переживал из-за риска. Так что программа моя. Я один делал всю работу, все свое время — мое время — в нее вкладывал…

— И слил в нее для своих целей программную начинку «Фантастики», — закончила за него Ева. — А она-то уж точно не одному тебе принадлежала. Ты сам играл нечестно! — обвиняюще ткнула она пальцем в Вара.

— Неправда! — Кровь бросилась ему в лицо, заливая щеки ярко-алой краской. — Слушайте, я дал ему шанс. Он сам сделал свой выбор. Все ведь всегда сводится к тому, какой ты делаешь выбор, не правда ли? Каждый игрок знает: нужно выбирать из того, что дают, и играть в то, что из этого получается.

— И Барт был лучшим игроком, чем ты.

— Черта с два.

— Он умел лучше концентрироваться и видеть долгосрочную перспективу. А ты все больше по деталям ползаешь и часто не видишь всей картины.

— И кто из нас двоих покойник? — огрызнулся Вар.

— Да, тут ты прав. Ты его подставил и устранил из игры.

— А что говорят факты? — возразил он, загибая пальцы. — Барт взял диск. Барт его к себе в компьютер вставил. Барт запустил игру. Меня рядом не было. Никто его не заставлял. Ему не повезло, он проиграл. Несчастный случай, я ни в чем не виноват. Я создал программу, разработал технологию, но это все равно что обвинять изобретателей шокеров в том, что вы из них по людям стреляете.

— Черт, а он прав, — сказала Пибоди Еве и снова повернулась к Вару: — Вы просто изобретатель.

— Именно.

— И вы, наверно, были самым умным из четверых. Ведь никто же из остальных ничего даже отдаленно похожего не придумал.

— Они всегда мыслили только шаблонами. Квадратными. — Вар прочертил в воздухе четыре стороны квадрата.

— Да, это неприятно, наверно, когда тебя не хотят понимать, — сочувственно вздохнула Пибоди. — Что же вы не ушли от них, не стали работать на себя? Они же вам были не нужны.

Вар пожал плечами.

— А может, все-таки нужны? — продолжала Пибоди. — Умный человек знает, что другие тоже бывают полезны: их можно эксплуатировать, дать им выполнить часть работы, чтобы самому сосредоточиться на главном. Вы их давно знали, давно с ними работали, знали их сильные и слабые стороны, знали, как их можно использовать для дела, ну, в общем, найти им место в общей картине.

— Чтобы изобретать, нужно еще чем-то зарабатывать на жизнь.

— Вот именно. А они платили вам зарплату, это понятно. Значит, когда вы дали Барту диск, это был просто эксперимент. Нужно же было посмотреть, что будет. Проверить на игроке.

— Точно. И он неплохо играл. Я думал, он пройдет дальше, чем… Я же не знал, — заторопился Вар. — Меня рядом не было.

— Я понимаю. И когда вы дали диск Силле, вы ведь тоже не могли знать, — согласилась с ним Пибоди. — Вы же не могли знать, что она упадет. К тому же они ведь тоже были вооружены. Вы же не безоружными их туда послали.

— Все должно было быть по-честному. — Вар наклонился к Пибоди и заглянул ей в глаза. — Подумайте сами, Барт в этот сюжет уже миллионы раз играл. Если он так и не придумал, как победить Черного рыцаря, это его проблема.

— Еще бы. К тому же, если бы вы его предупредили, что загрузили в игру свою программу, свою новую технологию, это ведь был бы уже не чистый эксперимент. А настоящий игрок должен верить, что все по-настоящему, верно?

— Именно, — торжествующе выпалил Вар. — Иначе и смысла не было.

— Отдавая им диски, вы не обязаны были предупреждать их о своей программе.

— Вот именно, не обязан. Все, что с ними случилось, это их личное дело.

Ева хотела было вставить слово, но потом, привычным жестом сунув большие пальцы в карманы брюк, решила дать Пибоди шанс прокачать его до конца.

— Но я ни за что не поверю, что это был ваш первый эксперимент. Настоящий дотошный ученый, увлеченный, как вы, своим детищем, сначала испробовал бы все на себе.