Мародеры - Леонид Влодавец

…Ежика дождь выгнал из ельника. Он уже нарубил здоровую охапку лапника и в обнимку с ней и топором поспешал к палатке, в которой, к его удивлению, что-то светилось. Но тут на мрачной воде разлива, испещренной мириадами фонтанчиков, взбитых упавшими каплями, Ежик увидел некое плавучее средство, увлекаемое течением. Похоже, что и там заметили светящуюся изнутри палатку.

Кто-то стал усердно отталкиваться шестом, пытаясь направить плот — теперь Ежик точно различил, что это плот, — к берегу.

Ежик бегом кинулся туда. Из самых лучших побуждений — помочь терпящим бедствие. А на него автомат наставили.

— Руки вверх! — вполголоса, но очень внушительно произнес человек в мокрой и мятой панаме, с которой на плечи ручьями текла вода. — Ты кто?

— Ежик… — ответил Женя голосом трехлетнего мальчика.

— Ну хорошо, что не медведь, — несколько успокоился гражданин.

На шум из палатки выскочили Механик с Есаулом. С автоматами.

— Здрасьте! — произнес человек в панаме. — Пустите погреться, господа?

— Серый! — Механик и Есаул одновременно взяли всех троих на прицел.

— Не шутите со стрельбой! — сказал Серый. — На мне пять толовых шашек.

Механик и Есаул расступились и пропустили Серого, старика и примкнувшего к ним Ежика в палатку, где тряслась вновь близкая к обмороку Люська.

— Это не наш кто-то… — пробормотал Есаул. — Совсем дедун старый.

— Наш, наш! — отозвался Серый. — Советский! Водка есть?

— Есть… — испуганно пролепетала Люська.

— Так наливай, не видишь, загибается человек!

— А что за дед-то? Местный? — поинтересовался Механик.

— Местный, его Гера, козел этот, в подвале под штабной землянкой аж с субботы держал. А зовут его Ермолаев Василий Михайлович. Сын героя гражданской войны. — И спросил:

— Где Гера?

— Они пошли на «Черный полигон», — сообщила Люська, — Гера, Светка и Никита. Втроем!

— Никита! — Василий Михайлович, отхлебнув из кружки, стал приходить в себя… — Ветров?

— Ну да, Ветров! — вспомнила Люська. — Студент из Москвы!

— Ох ты, мать честная! — сокрушенно произнес дед. — Убьют ведь они его там! А я виноват буду! Я ж, старый дурак, его к нам в город вызвал! Втравил во все это!.. И эту… Буханку, что ли?

— Булку?

— Ну-ну! Тоже убьют. Они клад украсть хотят! От народа! Федька Бузун, когда его закапывал, говорил: «Аще кто клад сей на свою потребу возьмет, на благо народное не использует, то в тартарары провалится и черту душу отдаст». Я все слышал! Утром, еще часов в семь, приезжал парень какой-то, нерусский, кавказец или еще кто. И они с Герой вашим договорились, что всех с носом оставят. И Хрестного, и Буханку эту. Хрестного Буханка эта в заложники взять должна, когда пойдет с Герой клад искать. У ней карта есть, где все нарисовано.

Если эту Светку убьют, то и Хрестному не жить. А Гера в стороне останется! Он просеку на той стороне расчистил, до проселка на Росляково. Оттуда в семь часов вечера тягач придет с прицепом, и вывезут они все. Четыре сундука!

— Так он что, уже нашел этот клад? — спросила Люська.

— Нашел! Вчера случайно нашел! По ручейку!

— Но Хрестному ничего не сказал. Десять человек их будет. Герка встретит и проводит, чтоб с дороги не сбились. В семь вечера!

Серый посмотрел на часы и сказал:

— Ну что, пьяницы, алкоголики, хулиганы и тунеядцы? Кто еще недостаточно вымок и хочет поработать?!

— Да ты что! — пробормотал Есаул. — В такое дело встрять решил?

— А что? — вдруг сказал Механик. — Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

— Юноша, — спросил Серый Ежика, — вы кем доводитесь Гере?

— Никем.

— А Свете-Булочке?

— Арестантом, наверное, — ответил Женя.

— Стало быть, пойдете с нами в качестве вооруженной и свободной личности.

Господин Есаул, подарите юноше свой коллекционный экземпляр автомата!

— Девушка, вы мне за дедушку головой ответите! — предупредил Серый. — Поите его, кормите, грейте собственным телом, но чтоб жил!

И первым, выскочил из палатки под дождь.

— На плот! — услышали остальные.

— С ума мы, что ли, спятили? — пробухтел Есаул, когда влез на плот. — А он меня выдержит?

— Выдержит! Это крыша с большой землянки из лагеря. Два наката бревен.

Крейсер! Ну, р-раз! Отпихнулись! «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны, выплы-ва-а-ают расписные батьки Серого челны!»

Плот сдвинулся с места и стал набирать скорость, устремившись в направлении «Черного полигона».

— «Есаул, есаул, что ж ты бросил коня?…» — промурлыкал бывший гвардии капитан. — Крыша поехала…