Спасти шпиона - Данил Корецкий

С нарастающим воем ушел очередной поезд. Опустевший было перрон тут же стал вновь наполняться людьми.

– Мне нужен Леший, – сказал Юра. – Он…

– Леший, Леший, Леший, – перебил его Роман и дернул головой, словно пытаясь почесать затылок воротником куртки.

– Старик, это серьезно. Блить, я не знаю. Леший. У меня все выходы на него, он мне одному доверяет. Подвести нельзя. Леший, Леший. Блить. Деньги есть? Поехали на «Добрынку», – неожиданно предложил он и даже вскочил, собираясь сию секунду куда-то бежать.

– Подожди, – сказал Юра, придерживая его за рукав. – Я не поеду на «Добрынку». Ты писал, что хорошо знаешь всех диггеров, много раз ходил с ними под землю. Мне нужно найти диггера по кличке Леший. Понимаешь?

Он зря терял время. У Ромы был явный «недогон», он дергал головой и смотрел куда-то мимо. Юра не был уверен, что он его вообще слышит.

– Дам тебе сотню, – добавил он.

– Давай, – быстро ответил Рома.

– Сначала скажи.

– Мне яйца оторвут, старик, пойми. Леший, Леший. Понимать надо! Леший «закинется», хрен найдешь. Блить, такие дела…

Он посмотрел на Юру, словно первый раз увидел:

– Откуда я знаю, где твой Леший?

– Так чего ты мне мозги тогда пудришь? – сказал ему Юра.

Рома суетливо отбежал от скамейки на пару шагов, потом вернулся.

– Сотню дай, старик.

– Я подаю только по пятницам.

– Я ж вижу, ты не коллега, блить, – разулыбался вдруг Рома. – Я ж думал, с коллегой договариваюсь, я ж не знал, что ты из органов.

– Почему ты так решил? – поинтересовался Юра.

– Да, блить, с коллегой мы бы давно уже на «Добрынке» у бочки стояли. Ты ж не поехал, а? Логично, а?

Рома сиял, словно только что доказал теорему Ферма. Юра поднялся. Он был на голову выше Ромы.

– Да, – сказал Юра. – Я из органов. Хочешь, закручу клешню и оттащу в пикет? Вон там он, за эскалатором. Пятнадцать суток обещаю сразу, без вопросов. Тебя из ответсеков выперли за пьянство? Теперь отовсюду выпрут. А можно уголовное дело возбудить, за сокрытие важных для следствия сведений!

– Да кинь дурное, парень, – Рома перестал улыбаться и отступил на шаг. – Я ж к тебе, как к человеку, блить… Со всей душой… Чего ты ерепенишься? Я ж думал, обкашляем проблему, как коллега с коллегой, пропустим по стаканчику и разойдемся с миром… А ты понтами своими трясешь… Нехорошо!

Было похоже, Рома в самом деле обиделся, он даже как-то протрезвел и перестал стрелять глазами по сторонам.

– Ладно, – сказал Юра. – Ты мне информацию, я тебе сотню. Договорились?

Из тоннеля подул пахнущий металлом воздух, с гулким воем вылетел состав, заскрипел и застонал, притормаживая. Двери распахнулись, на перрон хлынули люди. Рома попятился к вагону, задевая выходящих пассажиров.

– Да не знаю я никакого Лешего! – крикнул он. – Наврал я все, понял, блить? Я даже под землю не спускался ни разу! Что я, дурак, что ли? В «Козероге» такого нарасскажут, можно серию очерков накатать! Книжку написать можно! Роман! Только никому это не упало!.. Не тема это!.. Не тема!..

«Вот придурок», – разозлился Юра. Сорок минут на него угробил, а толку ноль. Надо было через пресс-службу ФСБ связываться, там хоть с журналистами плотно работают, знают, с кем можно разговаривать, а с кем лучше не связываться.

Рома тем временем вскочил в вагон, едва не сбив с ног девушку у входа, обернулся, вцепился в поручень и выкрикнул что-то еще.

– Через органы и ищи! – донесся его слабый фальцет сквозь механический голос робота, объявлявшего следующую станцию. – Там его знают! Он с ментами в связке, выезжает с ними, если что!

Поезд тронулся с места, разогнался и скрылся в тоннеле. Юра сперва подумал, что ослышался. Потом подумал, что журналист Рома в очередной раз «слепил горбатого», просто по привычке. Но потом решил все-таки проверить его информацию. На всякий случай.

* * *

Один, два, три, четыре дня пронеслись, как хромированный «Бентли Арнаж» на пятой передаче.

В прохладном, шикарном фойе «Хилтона» Оксану ожидали огромная корзина цветов и двое молодых людей, упакованных в черные костюмы-«двойки». Они поклонились ей, словно она была принцессой Монако, завели в хромированный, играющий красными светящимися кнопками лифт и торжественно подняли в ресторан на двенадцатом этаже.

На обдуваемой свежим пассатом широкой веранде, за уставленным орхидеями столом сидел респектабельный джентльмен в тончайшем кремовом костюме, дорогой белой рубашке с распахнутым воротом, в котором франтовски топорщился шейный платок из красного шелка. В руке он держал бокал с красным вином и расслабленно любовался синей океанской гладью, испещренной белыми щепками моторных и парусных яхт.

Оксана замешкалась. Ее сердце усиленно колотилось. Сурен? Вроде да… Но он сильно изменился, причем в лучшую сторону. Исчезли морщины на лбу и вокруг глаз, седой венчик волос и седые же усики-стрелочки он сбрил. Загорелая голова напоминала бильярдный шар, гладкая кожа лица разгладилась и помолодела. Только резкие черты лица, орлиный нос и внимательный, будто целящийся взгляд выдавали ее давнего любовника.

– Сурен! – негромко позвала она.

Джентльмен повернулся, отставил бокал и, широко улыбаясь, поднялся навстречу, протянул руки.

– Иди ко мне, моя девочка! Иди сюда, Барби!

И холодный блеск круглых, серых, глубоко посаженных глаз остался прежним. А вот золотые зубы исчезли – теперь улыбка блистала снежно-ослепительной металлокерамикой, как у голливудского киноактера.

Оксана бросилась к нему на шею, прижалась к груди, почувствовав обязательный терпкий запах хорошего одеколона.

– Суренчик! Я тебя не узнала! Ты так помолодел…

Действительно, Сурену было под семьдесят, но если этого не знать наверняка, то никогда не определишь!

– Ну-ну, не преувеличивай, девочка, – он отечески погладил ее по узкой спине. – Сбросить года невозможно, если, конечно, не заключить сделку с Мефистофелем… А всякие процедуры, витаминные уколы и притирания позволяют обмануть окружающих…

Он отстранился и внимательно осмотрел девушку с ног до головы.

– А ты действительно прекрасно выглядишь… Перекрасила волосы… Тебе так даже лучше… Только немного устала и чем-то расстроена… Присаживайся, детка…

Он сам придвинул ее стул к столу, сделал властный знак, и тут же рядом выросли в почтительном ожидании официант, сомелье и менеджер. Сидящие за соседним столиком двое мрачных мужчин не спускали с них внимательных взглядов. Видно, Сурен сохранил все свои привычки: повелевать, находиться в центре внимания и ходить везде с телохранителями.

Небрежно тыча пальцем в меню, он быстро сделал заказ, причем изысканными яствами был заставлен весь огромный стол, как будто обедать собирались двадцать человек.