Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Почему ОН вообще должен беспокоиться о тебе? Ведь что правильно для него самого, только то и имеет значение…

— Я говорю о ДОБРЕ и о ЗЛЕ.

— Именно так? Большими буквами? — Он дерзко захохотал. — Ты что, не понимаешь? АВТОРА заботит только то, что заставляет его историю двигаться вперёд, развиваться. Работает на него, а не на придуманные персонажи. Что означает — мы можем награждаться благами без особой причины, и быть наказанными также без причины. По крайней мере, без той причины, которую можем осознать. Потому что нет такого понятия как ДОБРО и нет такой вещи, что называется ЗЛО.

— Я не могу с этим согласиться! АВТОР — добрый!

— Откуда тебе это знать? Только потому, что тебе кажется, что слышишь голос, произносящий твое имя?

— Я на самом деле слышу ЕГО!

— Но ты никогда ЕГО не видела!

— Никто его не видит. Он живёт в другом измерении, а мы, двухмерные существа, не можем надеяться когда-нибудь…

Он нахмурился:

— Почему ты остановилась?

— Не знаю… У меня такое ощущение, что АВТОР не хочет, чтобы мы говорили о таких вещах.

— А не хочешь спросить у него, добрый он или злой? — Он покачал головой. — Если АВТОР хороший, тогда у него нет причин прятаться от нас. А вот если ОН злой…

Она подняла голову и взглянула:

— Теперь ты остановился посреди предложения…

— Не по своей воле! Возможно, ОН думает, что наша дискуссия не уместна. — Он понизил голос до шёпота. — Да, ты права! Он не хочет, чтобы мы говорили о НЁМ.

— Тогда остановимся. — Она заставила себя улыбнуться. — Какая польза в спорах о том, добрый АВТОР или злой?

Он пожал плечами:

— Никакой. Даже если мы придём к верному заключению, всё равно сначала должны будем увидеть ЕГО, чтобы подтвердить догадку.

— Но мы не можем видеть ЕГО!

— Ну вот, опять ты со своей двумерной теорией! Всё и вся принимается без вопросов, никто даже не пытается обойти факт его существования. А вот у меня есть ощущение, что если бы мы действительно захотели, то могли бы и увидеть АВТОРА. Мы оба знаем, что ОН должен быть, а ты даже веришь, что слышала его голос. Я утверждаю, что если у нас достанет смелости оторвать свои глаза от этих вот страниц, мы могли поискать взглядом ЕГО лицо. Если АВТОР действительно существует…

— Я же говорю: ОН — есть, и ОН — добрый!

— Тогда давай наконец проясним всё раз и навсегда. Не воспринимая больше ничего на веру. Посмотрим сами. Посмотри наверх, если посмеешь!..

Она моргнула:

— Свет такой яркий. Это как смотреть на солнце…

— Оглянись вокруг. Подальше и повыше… — Он тоже посмотрел вверх. — Смотри! Кое-что есть там далеко, совсем далеко.

— Облака?

— Нет, не облака. Руки! Руки с шевелящимися пальцами. Двигаются вверх и вниз, вверх и вниз! А над ними, ещё выше — лицо. Трудно разобрать, но есть в нём что-то знакомое…

— Да, я тоже это вижу! — Она кивнула, потом вдруг словно задохнулась. — Теперь я узнаю ЕГО! ОН…

Как раз вовремя!

Именно в этот момент процесс печатания остановился. Страницы, измельчённые на тысячи кусочков, были скомканы в громадный бумажный шар и выброшены в мусорную корзину.

Затем, снова сосредоточившись, Дьявол принялся создавать ещё один мир.

Перевод: Игорь Самойленко

Материнский инстинкт

Robert Bloch. "Maternal Instinct", 2006

Джилл ждала совсем не этого.

Для начала, не было ни знака, ни надписи — ничего, чтобы определить, что она попала на 1600, Пенсильвания-Авеню. И вообще, все это попахивало небывальщиной — чтобы сюда угодить, нужно было обойти квартал по боковой улице и уткнуться в какую-то постройку наподобие заброшенного склада. В таких в полицейских боевиках главный герой устраивает последнюю, самую крутую перестрелку.

Но Джилл ведь не была ни героем, ни героиней, ни даже чем-то средним. Она была самой собой, просто попала в затруднительное положение, к которому готова не была. Она сидела молча, когда водитель остановил лимузин на подъездной дорожке перед двойной дверью и извлек пульт для открытия ворог — некое низкочастотное устройство. Он и сам был довольно-таки низкочастотным — за все время их пути от отеля сюда не произнес ни одного слова. Просто какой-то Мистер Паинька.

А может, никакой он не водитель? Конечно, он мимолетно показал ей какие-то документы, носил соответствующую форму, лимузин у него был настоящий и номера на нем были государственные. Но документы можно подделать, форму купить, машину угнать. Может быть, ее отвезли на страшный заброшенный склад, а плохие парни сейчас ждут в засаде, за штабелями деревянных ящиков.

Внезапный жужжащий звук потревожил мысли Джилл. Двойная дверь ангара скользнула вверх, и лимузин вырулил в проем. Лучи фар прорезали темноту. Впереди Джилл не увидела ни ящиков, ни подъемников — склад оказался пустой оболочкой, скрывающий проезд.

Дорога вдруг ушла вниз, в темноту. В лимузине вдруг стало душно. Джилл задалась вопросом, как проветривается этот туннель, и проветривается ли вообще. И почему тут нет света? Как же жутко. Добро пожаловать в Белый дом, хе-хе-хе. Говорит ваш управитель, Сатана, прямо из глубин подземного мира…

Они остановились, и Джилл вся подобралась. Чего это вдруг?

Еще один луч света появился впереди и стал двигаться к лимузину, расплющивая по лобовому стеклу и капоту желтый круг. Фигура мужчины с фонариком. Позади него, в отблесках — еще один, такой же, с автоматом наперевес.

Окно со стороны водителя опустилось, и тот протянул руку, чтобы показать какую-то карточку, закатанную в пластик. Автоматный ствол хищно подался вперед, выцепляя всякое движение. Когда луч фонарика вторгся в машину и остановился на лице Джилл, она уже протягивала свое удостоверение. Она двигалась очень медленно, потому что шальная пуля запросто могла повредить ей контактные линзы — и все то, что было за ними.

Когда досмотр был завершен, водитель поднял стекло, и автомобиль двинулся дальше, свернув в проезд с белыми стенами, освещенный неоновыми лампами. Еще одна раздвижная дверь автоматически активировалась впереди, и они попали на подземную парковку. Двое мужчин, каждый с пистолетом в наплечной кобуре — самые настоящие клоны друг друга, — приблизились к лимузину, когда тот занял свободное место. Один застыл у водительской двери, другой пошел к ней и жестом пригласил на выход.