Освобождение шпиона - Данил Корецкий

Впрочем, сегодня Воронов руководствовался определенными критериями, поэтому приглашать первых попавшихся не стал: индифферентно прошел в приемную, потом обратно, внимательно рассматривая каждого посетителя, затем вернулся еще раз…

С третьего прохода он выбрал анемичную даму лет тридцати пяти, типичную старую деву, субтильную и внушаемую — такая вряд ли станет кричать и царапаться; и высокого худощавого мужчину в допотопных очках и шляпе — типичного сельского интеллигента, робкого и послушного, не привыкшего к рукопашным схваткам и другим глупым проявлениям геройства. С ними явно не будет хлопот. Правда, мужчина вдвое тоньше Мигунова, но его длинный синий плащ на два размера больше, чем нужно, да и широкие брюки — тоже ему явно велики.

— Товарищи, можно вас на минуту? — взяв отобранных кандидатов под руки, он отвел их к лестничной площадке.

— Я попрошу вас быть понятыми при следственном эксперименте. Это займет не больше пятнадцати-двадцати минут. Потом вы подпишете протокол, и я проведу вас к кому надо без всякой очереди и ожидания. Надеюсь, возражений нет?

Понятые переглянулись и покорно потупились.

— Да нет, если нужно…

— Какие могут быть возражения…

Он понял, что сделал правильный выбор.

— Очень хорошо. Тогда пройдемте со мной.

Воронов завел их в криминалистический полигон.

— Посмотрите пока плакаты или просто посидите, я скоро приду.

Он быстрым шагом спустился в вестибюль, на ходу поправляя пистолет, засунутый сзади за ремень. Так носят оружие в фильмах крутые ребята. В реальной жизни пистолет держался плохо и все время норовил провалиться в штаны. Патроны Воронов в последний миг вынул, сам не зная почему.

На улице уже дважды просигналила машина — привезли Мигунова.

На часах 8-47.

В вестибюле, кроме Максимыча, дежурили еще два постовых милиционера — сегодня управление под усиленной охраной. Белобрысый сержант говорил по рации.

— Товарищ следователь, там обвиняемого доставили, — доложил он, опуская рацию.

— Знаю, — сказал Воронов и направил палец белобрысому в грудь. — Вы контролируете вход в здание и лестницу. Четверть часа никого не пропускайте вообще. Только по прямому указанию сотрудников!

Он повернулся к совсем молоденькому рядовому милиции. Ему лет двадцать, не больше, лицо совсем мальчишеское…

— А вы очистите мне правое крыло коридора на втором этаже! Чтобы у кримполигона никого не было. Пусть ждут в приемной или под кабинетами!

— А моя задача? — браво поинтересовался Максимыч.

— Запереть дверь, как только мы войдем, — приказал Воронов и вышел на улицу.

Патрульный «УАЗ» стоял у крыльца, развернувшись задом к ступеням. У зарешеченного окошка задней дверцы жадно дымит сигаретой капитан Кардашов, командир взвода ППС, а сейчас — старший спецконвоя. Он в бронежилете и каске, на правом плече висит АКС-74У,[6]капитан придерживает его локтем, чтобы не болтался, а правая кисть свободна и готова мгновенно схватиться за рукоятку. По обе стороны автомобиля стоят остальные конвойные: пэпээсник лейтенант Личко и участковый Гулямов. Они тоже в полном боевом снаряжении, с автоматами, и выглядят весьма внушительно.

Увидев следователя, капитан почтительно поздоровался и отбросил сигарету. Искры брызнули на мокрый асфальт. Полгода назад Воронов проверял факт применения Кардашовым оружия и признал его правомерным. При другом решении капитана бы уволили из органов. А мог и за решеткой оказаться…

— Так что, выгружаем?

— Выгружайте, — несколько нервозно сказал Воронов. — Чего ждать?

Подняв голову, он заметил в окнах любопытные лица коллег, среди них выделялась огненно-рыжая челка Вильчинского. Американский шпион, трижды убийца, «пожизненник» — такое в Заозерске увидишь нечасто.

8-49. Время идет.

— Ну, живо! Работаем быстро! — взвинченно крикнул Воронов в спину капитана, отпирающего стальную дверь отделения для задержанных.

8-50.

Лязгнуло железо, дверь распахнулась, из крохотного зарешеченного отсека тяжело вывалился Мигунов со скованными за спиной руками. Поскользнувшись, он с трудом удержался на ногах.

«Сломает ногу — все пропало!» — мелькнула тревожная мысль. Воронов почувствовал, что весь вспотел.

Мигунов смотрел на мокрый асфальт, не поднимая глаз. Личко и Гулямов стали по сторонам, Гулямов взялся за наручники. Кардашов контролировал двор, поводя стволом автомата в поисках неведомого врага. Он не мог знать, что враг находится за его спиной.

— Заводите! — скомандовал Воронов.

Он зашел первым, за ним Личко и Гулямов ввели Мигунова, Кардашов замыкал процессию.

Торжественно-суровый Максимыч запер дверь.

Они прошли через опустевший вестибюль, поднялись по пустой лестнице. В коридоре правого крыла горели все лампы, там тоже было пусто, если не считать молоденького милиционера, молча застывшего перед дверью полигона. При виде Кудряшова и Личко он вытянулся и отдал честь своим начальникам.

— Спускайся, контролируй входную дверь! — приказал Воронов.

— Есть! — милиционер побежал вниз.

Пять человек вошли в полигон. Понятые напряженно повернулись.

8-55.

— Итак, мы воспроизводим показания обвиняемого, — объявил Воронов. Голос его подрагивал. — Мигунов покажет, что именно происходило в его камере на Огненном Острове, воспроизведет действия, которые производил с Блиновым в момент совершения преступления, прокомментирует все, что делает, ответит на мои вопросы громко и четко… Я зафиксирую все на видеокамеру, потом составим протокол, который подпишут не заинтересованные в исходе дела граждане…

Он повернулся к анемичной особе и сельскому интеллигенту.

— Товарищи, ваша задача — внимательно смотреть и слушать, затем подтвердить происшедшее своими подписями. Ясно?

Понятые кивнули.

Наступила тишина, и стало слышно, как гудит лампа дневного света под потолком.

— Товарищ капитан, снимите с подследственного наручники.

Кардашов перевесил автомат за спину, подошел к Мигунову, отстегнул браслеты, снял, быстро отошел назад и вновь взял оружие наперевес. Мигунов потер запястья, обвел глазами лабораторию, осмотрел понятых, следователей и конвой. Презрительно скривил губы.

— Не понял, это что, цирк, что ли? — с блатными интонациями произнес он. — А я у вас вроде за клоуна? Или за дрессированную обезьяну? Так вы еще двадцать лохов приведите, пусть на меня поскалятся!

Конвоиры переглянулись. Воронов удивленно развел руками.