Московский полет - Эдуард Тополь

Все входы в гостиницу «Москва» были перекрыты милицией – в эти дни в гостинице жили только депутаты Верховного Совета. Возле гостиничных подъездов стояли толпы избирателей с плакатами и петициями в руках, многие названивали депутатам из телефонов-автоматов:

– Я приехал из Костромы! Второй год продолжается безобразие с детскими садами…

– Мэня уволили за пэравду! Солиев моя фамим, Мирза-Ахмед, из Таджикистана. Я всю жизнь разоблачал этих негодяев, как настоящий коммунист, а мэня уволили! И они пырадалжают бырат визятки!…

– Мы из Соликамска от имени всех женщин! Наш химкомбинат так отравляет атмосферу – дети мрут в детских садах…

Михаил Бочаров – худощавый, 48-летнии мужчина с острыми глазами, с быстрой умной улыбкой на лице и с красным депутатским значком на пиджаке – встретил меня у входа и сказал постовому милиционеру: – Это ко мне.

– Пожалуйста,– вежливо сказал милиционер – Только документики надо, в книгу записать. Я протянул водительские права штата Массачуссет – А по-русски у вас ничего нет? – спросил он. – Нет, – сказал я и не удержался от иронии: – По-русски уже не держим. Но тут довольно ясно: "Р" это русское "П", "L" это "Л", "О" это "О" и так далее…

Старательно перерисовав мою фамилию большую конторскую книгу, милиционер сказал:

– Проходите.

И вот я сижу на шестом этаже, в гостиной номера-люкс, где у Бочарова штаб-квартира, почти как у американского сенатора – два помощника, стол для заседаний, постоянно трезвонящий телефон, а за окном – вид на утреннюю Москву.

– В нашей межрегиональной группе депутатов руководство коллективное: Сахаров, Афанасьев, Ельцин, Попов и Пальм. А я вхожу в координационный совет, в этом совете 20 человек… – сыплет короткими фразами Бочаров, и я почти физически чувствую, как он весь заряжен энергией на целый день работы. Сейчас, с утра, избыток этой энергии так и прет из него, как из Майкла Тайсона перед боем.

Но я тоже заряжен какой-то непонятной энергией, которая вот уже шесть суток носит меня по Москве без сна и отдыха. Я говорю:

– Насколько я знаю, вы один из авторов экономических программ и реформ перестройки. Поэтому я хотел бы обсудить с вами одну проблему, которая возникла передо мной, когда я про вашу перестройку сочинял роман в США. Можно?

– У нас есть час. Можете обсуждать любые проблемы! – выстрелил Бочаров, чуть ли не подпрыгивая на стуле от нетерпения рвануться в бой.

– Хорошо. Так случилось, что при сталинском режиме довольно значительная часть русского народа была переселена в окраинные национальные республики. Принудительным способом, экономическими методами и так далее. В Эстонию, в Казахстан, в Среднюю Азию. А сейчас я внимательно слежу за советской прессой, но нигде не вижу – ни в левой печати, ни в правой, ни даже в программах «Памяти» – призыва к русскому народу вернуться к себе домой.

– Вы имеете в виду – вернуться из-за границы? – спросил Бочаров.

– Нет. Вернуться из-за границы – это сейчас, может быть, даже легче, чем из Латвии переехать на Рязанщину. Я имею в виду возвращение русских людей в Россию из Казахстана, из Эстонии, из Баку. Вы, как русский человек, как относитесь к этой проблеме? Вы за то, чтобы русские люда продолжали жить в нацреспубликах, как колонизаторы и оккупанты? Или, если вы действительно возьмете власть в свои руки, вы постараетесь вернуть русский народ на родину?

– Во-первых, никто не собирается никакую власть ни в какие руки брать, начнем с этого! – отрезал Бочаров. – А что касается политической обстановки, то я сторонник отмены всех паспортов! Человек жить должен там, где он считает нужным. Если русскому человеку хорошо в Эстонии – пусть, ради Бога, живет в Эстонии. Если ему в Средней Азии хорошо – пусть там живет. В Вашингтоне? Пожалуйста, пусть живет в Вашингтоне! Это право человека – быть там, где он хочет.

Но я не сдался.

– Подождите, – сказал я, считая, что Бочаров либо не понимает, либо не хочет понять, о чем я говорю. – Одно дело, когда вы говорите человеку: ты свободен и живи, где хочешь. А другое дело, если вы посмотрите на пару лет вперед и увидите, что завтра русских людей будут там резать. В Баку, в Казахстане, в Прибалтике. Вы, как народный депутат и член парламента, – вы за то, чтобы русский мужик так и остался в Казахстане со своим свободным паспортом, который вы ему дадите? Или вы будете помогать ему вернуться в его родную Рязанскую область? У вас есть какая-нибудь экономическая программа на этот счет? Ведь можно без всяких затрат уже сейчас спасти тысячи людей. Например, если ваше правительство объявит: дети всех возвращенцев освобождаются от службу в армии! Только ради одного этого тысячи семей хлынут домой! А если вы еще дадите им льготные условия аренды земли, освободите от налогов лет на пять…

Ох уж эта наша еврейская манера лезть ко всем с советами! Практически я пытался внушить Бочарову ту программу спасения русских людей, которую не сумел осуществить в своем романе. Потому что там, в романе, хаос гражданской войны смял все реформистские планы автора. Но теперь, в гостинице «Москва» мне как бы представился редкий в жизни писателя случай изменить ход событий, вернуться из своей машины времени назад и сказать: подождите! подумайте! сделайте что-нибудь! сегодня еще не поздно! Но Бочаров сказал: