Кодекс «Альтмана» - Роберт Ладлэм

— Но ты отыщешь их, Фэн, не правда ли? — Это был не вопрос, а приказ.

— Я немедленно вылетаю в Чунцин. Не знаю, удастся ли мне отыскать их загодя, но по крайней мере я доберусь до Спящего Будды раньше назначенной встречи.

— Хочешь устроить засаду?

— Естественно.

МакДермид вновь вспылил:

— Эта женщина наверняка ожидает, что ей устроят ловушку!

— Ожидать — это одно дело, избежать ее — совсем другое. Я как следует все спланирую и внушу им, будто бы события развиваются так, как они ожидали. Либо с самого начала застану их врасплох.

— Почему ты думаешь, что они явятся на встречу?

— По-моему, они боятся и Вашингтона, и Пекина. Рано или поздно майор Пэн и его секретная полиция выследят их. Вы и ваши деньги — единственный шанс для них и их детей уцелеть и вести сносное существование. Разумеется, они будут настороже и постараются обезопасить себя и тех, кто придет на встречу вместе с ними. Но, как сказала Ли Коню, у них нет другого выбора.

— Надеюсь, на сей раз ты не ошибаешься.

— Им не удастся вновь обмануть меня, — казалось, глаза Фэна потемнели.

— Ли Коню опережала тебя на шаг еще с Шанхая.

— От этого она стала слишком самоуверенной.

МакДермид задумался. Он не был атлетом, но и слабаком тоже. Он мог добраться до Спящего Будды и умел стрелять. Он служил лейтенантом во Вьетнаме, там, где младшие офицеры были пушечным мясом, и успешно вел с Вашингтоном игру, которая превратила его в могущественного теневого деятеля. Взвесив все, он решил, что декларация — слишком ценный документ, чтобы поручить его добывание одному Фэну.

— Мы поедем вместе, — сказал он. — Ты отправишься сегодня вечером, а я — завтра ночью. С кем ты связан в Пекине? — МакДермида все больше интересовала личность человека, который не только отправил субмарину следить за «Джоном Кроувом», но и сумел убедить ее капитана подготовиться к боевым действиям на основании неподтвержденных данных о намерениях американских десантников тайно проникнуть на борт сухогруза.

Фэн приподнял бровь:

— Вы не платите мне за имена. Вы платите мне за то, что я выполняю работу.

— Я плачу тебе за то, чтобы ты делал все, что я тебе велю, черт побери!

— Никто не платит мне так много, «тайпан», — с пренебрежением заметил Фэн.

МакДермид свирепо воззрился на него, однако лицо китайца оставалось бесстрастным. Люди вроде Фэн Дуня были для МакДермида пешками, он не мог без них обходиться, но отводил им в своих замыслах весьма ограниченную роль. Он уже два десятилетия нанимал таких фэн дуней для разнообразных операций, разыскивая по всему миру через подпольные сети наемников, специальных агентов и убийц, которые выживали не только благодаря силе, выносливости и умению, но и связям. Эти люди старательно берегли свои полезные знакомства.

— У «Альтмана» есть холдинги в Чунцине, — заговорил наконец МакДермид, решив отложить на время вопрос о связях Фэна. — Попроси своего пекинского друга добыть для меня разрешение отправиться туда по делам. Разумеется, документы нужны мне безотлагательно.

— А деньги?

— Я распоряжусь собрать необходимую сумму.

— Вы отдадите им два миллиона долларов? — В голосе Фэна послышалось изумление.

МакДермид кивнул:

— Без денег Ли Коню не обмануть. Вдобавок два миллиона — мелочь по сравнению с тем, что я надеюсь получить в случае успеха.

— Вы не боитесь, что наличные деньги соблазнят меня или моих людей?

— Разве я должен бояться? — МакДермид изучающе смотрел на китайца. — Когда все это закончится, ты получишь солидную премию.

— Ваша щедрость у всех на слуху, — негромко произнес Фэн. — Я подготовлю свою группу и достану для вас проездные документы, «тайпан».

МакДермид смотрел вслед уходящему Фэну. В слове «тайпан» ему вновь почудился вызов.

* * *

Дацу

Деннис Киавелли срезал со стеблей зеленые головки бок-чоя и бросал их в тележки, которые катили вдоль длинных овощных грядок заключенные старшего возраста. Стояла необычайно жаркая для сентября погода, и капитан обливался потом. Работа была изнурительная, но она не требовала умственных усилий, и у Киавелли было достаточно времени осознать, какое это счастье — быть солдатом, действующим во вражеском тылу, а не батраком, который гнет спину в поле.

Послышался едва уловимый шепот:

— Старика переводят.

— Когда?

— Завтра, — ответил охранник, проходя вдоль гряды.

— Куда?

— Не знаю. — Охранник удалился за пределы слышимости и продолжал шагать вперед. С его плеча дулом вниз свисал старый карабин марки «56».

Что стряслось? Неужели он совершил ошибку? Киавелли принялся яростно рубить бок-чой. Неужели кто-то из охранников выдал Тейера? Но тогда старик уже исчез бы из колонии, а самого капитана подвергли бы допросу или убили. Он вспомнил слова Тейера: «Меня продержали в застенках слишком долго, чтобы признать, что я вообще был в их руках». Сейчас, когда возникла перспектива подписания договора по правам человека, кто-то, должно быть, вспомнил, что в Китае до сих пор держат по крайней мере одного американского заключенного. Вероятно, его собрались перевести, чтобы изолировать вновь и спрятать там, где его никто никогда не найдет.

Киавелли должен был предупредить Клейна. Как только раздался сигнал к обеду, заключенные выстроились в колонну и охранники повели их к грунтовой дороге, на которой ждал фургон с пищей. Топчась на месте, Киавелли тянул время до тех пор, пока с ним не поравнялся один из политических заключенных-уйгуров.

— Мне нужно передать весточку на волю, — шепнул капитан.

Уйгур кивнул, не глядя на него.

— Передай своему человеку, что завтра утром Тейера увезут из колонии. Пусть он запросит инструкции.

Уйгур, не ответив, взял миску с обедом и присоединился к группе своих соплеменников, сидевших на обочине. Киавелли со своей порцией устроился в тени приземистого дуба. Он был одним из двух иностранцев в колонии, и никто из заключенных не хотел обедать вместе с ним, опасаясь подозрений в том, что Киавелли внушает им чуждые политические идеи.

Капитан лихорадочно перебирал в уме варианты, терзаясь дурными предчувствиями, но все же заставил себя поесть. Он сомневался в том, что Клейн успеет организовать спасательную операцию, а значит, у него оставался единственный выход — попытаться собственными силами освободить Тейера до наступления утра. В результате они окажутся на открытой равнине, за ними начнет охотиться китайская армия, а местные жители слишком запуганы, чтобы можно было рассчитывать на их помощь. Такое развитие событий не внушало Киавелли оптимизма.

* * *

Гонконг