Хозяин Зоны - Александр Эсаулов

В первое время, когда его только назначили на эту работу, Гурин брал документы, пришедшие из Москвы, с содроганием в душе, поскольку понимал, что строчка категории «2» — чья-то жизнь, категории «1» — чья-то смерть. Ему даже кошмары снились, мертвяки из могилы звали, а потом как-то свыкся. Лица, стоящие за документами, уходили, исчезали из памяти и переставали его тревожить. В конце концов, это не он нажимает на спусковой крючок и не он дает команду «фас!», а с самого верха, вот пусть и отвечают. Он честно делает свое дело. Ведь кондуктору положено высаживать безбилетных пассажиров? Положено! Высаживать безбилетную гражданку ночью на перрон, да еще с маленьким ребенком… Конечно, жалко! А что делать? Чего садилась, если знала, что денег на билет нет? Взяв на вооружение философию кондуктора, Гурин успокоился окончательно. Хочешь ехать в поезде, купи билет! Хочешь жить спокойно, люби товарища Сталина, вкалывай честно, не уклоняйся от линии партии, не общайся с кем не положено, и все будет в порядке.

Гурин сложил документы в папку, аккуратно завязал белые тесемки и пошел в свой кабинет. Там, разложив на столе полученные в секретной части бумаги, он начал писать служебную записку.

Начальнику УНКВД по Каменец-Подольской области майору Государственной Безопасности Жабреву. В соответствии с приказом №_____ от _____ прошу передать дела по списку категории «1», полученные из ГУГБ НКВД СССР 19.09.38 г. лейтенанту Честнейшему по принадлежности.

Сержант госбезопасности Гурин

Согласовано

Начальник 3 отдела УГБ УНКВД по Каменец-Подольской области

Старший лейтенант госбезопасности Шухман.

Заперев предварительно секретную почту в сейф и приобщив к служебной записке два листа с перечнем фамилий польских шпионов, отнесенных к категории «1», Гурин пошел к начальнику отдела.

Как и предвидел сержант, никаких осложнений не произошло, вся эта процедура была откатана и отполирована до блеска. Шухман, не читая список, — а чего его читать, только время тратить! — поставил свою визу, и Гурин тут же отнес список категории «1» обратно в секретку. После этого сотрудник секретного отдела вызвал Честнейшего.

Честнейший был из детского дома, где ему и дали столь необычную фамилию. А произошло это потому, что он, глядя в глаза воспитателям невинным и честным взглядом, повторяя, как заклинание, «честно» да «честно», врал напропалую. Из детдома Честнейший вышел с вполне сформировавшимся мировоззрением и был уверен в том, что надо не только выжить, но и уметь хорошо жить. Своей цели он подчинил все, да и в госбезопасность пошел только потому, что здесь платили намного больше, чем в любом другом месте. К тому же спецмагазины и прочие блага, а еще власть — как идешь, все, словно тараканы, по углам прячутся. А работа заключается только в том, что надо бумажки оформлять да иногда, когда запарка, участвовать в допросах. Так морду бить он еще в детдоме мастак был! Вот на машинке печатать — это настоящая морока! Пока нужную букву отыщешь, потом изойдешь.

Честнейший забрал список из секретки: сто двенадцать человек, черт возьми! Это ему сегодня до ночи сидеть! Вот подлюки! Вывели бы всех, из пулемета шарахнули — и нет никаких проблем. Не шпионьте, сукины дети! А тут еще на каждого бумагу оформляй…

У себя в кабинете Честнейший без промедления принялся за дело. Если не успеешь к сроку, начальник по головке не погладит! Переложив листки черной копиркой, он начал печатать протокол заседания особой тройки. Напечатать протокол — это полбеды, получилось две с половиной странички: слушали, перечень фамилий, постановили (всем одинаково). А вот выписки нужно было сделать на каждого отдельно! Уже где-то к полуночи, заложив в пишущую машинку очередной бланк, Честнейший продолжил стучать по клавишам.

СЕКРЕТНО

ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА № 2

ЗАСЕДАНИЯ ОСОБОЙ ТРОЙКИ УНКВД ПО КАМЕНЕЦ-ПОДОЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ ОТ 2 СЕНТЯБРЯ 1938 года.

СЛУШАЛИ

74. Тесевич Николай Григорьевич, 1885 года рождения, уроженец с. Боричева Петраковского р-на, БССР, житель г. Изяслава Каменец-Подольской обл., белорус, гражданин СССР. Обвиняется в том, что являлся ШПИОНОМ

ПОСТАНОВИЛИ

ТЕСЕВИЧА

Николая Григорьевича

РАССТРЕЛЯТЬ

Имущество, лично ему

принадлежащее,

КОНФИСКОВАТЬ

Уже сделав выписку, Честнейший заметил, что напечатал фамилию Тесевич вместо Тысевич.

— Вот зараза! — ругнулся он на неизвестного ему Тысевича. — И тут от вас покоя нет. Фамилии понапридумывали… Ладно, и так сойдет! Какая разница, под какой фамилией его к стенке поставят? Он допечатал внизу:

Верно: Секретарь тройки УНКВД Честнейший.

Потом взял синий карандаш и размашисто расписался.

Бумажка легла в аккуратную стопку других выписок. Утром в спецчасти их заверили круглой печатью. Стук этой печати очень сильно напоминал удары молотка, забивающего гвозди в гроб. В гроб, которого не было, ибо, если бы всех расстрелянных хоронили в гробах, то в Советском Союзе, наверное, не осталось бы леса…

Тысевич лежал на нарах, повернувшись лицом к стене. Последние пять месяцев были самыми тяжелыми в его жизни. Давила неизвестность, неволя, вонь… Правда, к вони он привык и уже не замечал ее. Его постоянно терзала тревога за семью. Что с ними? Там, в Шепетовской тюрьме, он видел, как сержант записал в протокол, что Петра отчислили из бронетанкового училища, значит, скорее всего, сын вернулся в Изяслав.

«Это хорошо… — думал Николай, — Наташа хоть не сама будет. Тяжело ей… И девочкам тяжело! Приняли ли Марусю в комсомол? Простите меня, дорогие… Простите… Георгий… Удалось ли ему закончить институт? До госэкзаменов оставалось всего два месяца! Всего два!»

Незаметно для себя Николай задремал, и в этой полудреме-полуяви он вдруг увидел, что какой-то человек с аккуратно подстриженной бородкой, в дореволюционном сюртуке и брюках в легкую полоску, заправленных в высокие хромовые сапоги, машет ему рукой.

— Николай! Иди! Иди сюда! Ну что же ты…

— Да это же дед! — мысленно ахнул Тысевич. — Он-то как сюда попал? Он же давно умер!

А дед продолжал звать его, призывно махая рукой, и улыбался в свою побитую сединой опрятную бородку.

— Все будет хорошо! Николай! Ну же…

— Тысевич! Тысевич! Проснись! Тебя вызывают…

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

СПРАВКА

Решением тройки УНКВД по Каменец-Подольской области от 20/09/1938 года по протоколу № 2 обвиняемый

Тысевич Николай Григорьевич приговорен к РАССТРЕЛУ.

ПРИГОВОР ПРИВЕДЕН В ИСПОЛНЕНИЕ

Начальник VII отделения УНКВД /Фролов/

Когда прозвучали выстрелы, эха не было, вороны не кричали. Да и выстрелы особо не грохали… Щелкнуло негромко в подвале, и Тысевич Николай Григорьевич перестал существовать.