Pavor Nocturnus - Игорь Мельн

— Как там водичка, освежился?

— Переживу — не из муки сделан, — процедил я, уже наполовину рычал.

Для этого засранца лучше одной пощечины только две, я бы и влепил, но сзади кто-то замаячил и очень скоро аристократически-бледная рука упала ему на плечо. Слизняк не оборачивался и еще больше расплылся в ухмылочке, знал, кто подойдет, да тут и таблички с надписью не нужно — генетика сотворила страшный кошмар, этого паршивца скопировали и состарили до зрелого возраста. Тонкий, как глист, блондин с зализанными гелем волосами, но таким же потным лицом (он даже платочек носил с собой и вечно затирал лоб до шелушения кожи и прыщей), а злодейская улыбка похитрее, чем у отпрыска, сияет, как рекламе зубной пасты, аж глаза слепит. И разодет в костюм стального цвета с металлическим блеском, более отвратного я не видел, но стоит дороже, чем вся моя жизнь, еще и с галстуком, запонками и в кожаных туфлях — карикатура с обложки мужских журналов, и опять же выбивается из школьной простоты!

— Даниэль, почему ты общаешься с отбросами… Я же говорил, что знакомста нужно заводить с влиятельными людьми, — сказал он и потащил сынка за собой, даже не взглянул на нас.

Вот тебе и первое впечатление, что называется, и ни черта оно не обманчивое!

— Эй, папаша, ты кого отбросом назвал? — бросил я ему в спину, он почувствовал, остановился. Я мог поспорить, мельком сверкнул глазами, чтоб никто не услышал. — Что, струсил сказать мне это прямо в лицо?

— Нет. — Он развернулся и двинулся обратно. — Мне не жаль потратить минуту, чтобы объяснить тебе всю твою ничтожность. Что отличает англичанина от русского, француза от шведа, немца от… итальянца? Культура. Я думаю, разница еще более удивительна, когда я намеренно привел в пример национальности одного континента. Вы, иммигранты, заполонили нашу прекрасную страну и тащите за собой свои ценности, историю, кухню, традиции, учитесь бок о бок с нашими детьми и мешаете кровь — делаете все, что уничтожает индивидуальность… Но почему вам не живется у себя дома? Потому что там вы — никто, а сюда приезжаете в надежде на лучшую жизнь. Вы не реализовались там; вы — негодный продукт для своей родины, то есть отброс. Я думаю, что доходчиво объяснил тебе, кто ты такой.

Я и правда остолбенел от его речи, но не от содержания, тут как раз все очевидно — дело в том, что он тонну желчи вывалил на меня, как бы тут не захлебнуться, а на лице ни капли злости, будто искренне верил в свою паршивую философию и что преподал мне бесценный урок. Даже хуже, вид у него был снисходительный, как у эдакого священника перед глупыми аборигенами, мол, что с них взять и злиться тут не на что. Змей-проповедник — это что-то новенькое, но на деле обычная паршивая кобра, даже голос, шипящий, гадский, идеально выверенный по громкости, чтобы ни чьи лишние уши не слышали нас. Ничего, на всех найдется своя управа, змеи отлично танцуют и вертятся в такт дудочке и даже акулы попадаются на крючок.

— А отбросы, такая грязь и дрянь, как я, выигрывают в конкурсах школьных поделок?

Он наигранно поднял брови и печально улыбнулся, будто в адрес слабоумного, который все пытался взлететь, но каждый раз целовался с землей. Вот ты и попался!

— Не смеши меня. Будь ты хоть подмастерье Фаберже, у тебя не получится занять призовое место.

— Тогда спорим, что мы сделаем поделку лучше вашей?

— Если так случится, я лично извинюсь перед тобой и… подарю пару сотен на человеческую одежду.

— По рукам!

ДеВи и Тонконожка зашептались, мол, я совсем спятил и нужно поджать хвост, пока не поздно, вцепились по рукам на манер клещей. Черта с два я устрою им такое счастье — если сдадимся, это еще больше докажет их правоту, что они якобы чем-то лучше других, да и попросту нельзя поворачиваться к хищнику спиной!

— Лучше подумай дважды. Даже дети понимают, что у вас нет шансов. И ты не выслушал мое условие: если окажется по-моему…

— Я же сказал, что согласен.

— … ты покинешь город, — продолжал он медленно, чтобы до меня точно дошло, бесился, когда его перебивают, — и сделаешь так, чтобы я больше никогда тебя здесь не видел. Не сомневайся в том, что я смогу это узнать. А если откажешься, я помогу тебе сдержать слово по-мужски. Обойдемся без рукопожатий.

И склизкий сынок, и змеевидный папаша перестали портить одним своим видом пейзаж и поползли делать это в другое место.

Вдох-выдох, собраться с мыслями — дело в том, что я съел весь адреналин и уже четче понимал, в какой мы жо… жесткой ситуации, а немые вытянутые морды сопляков с открытыми ртами, будто для ловли мух, не добавляли оптимизма. Да и плевать на все трудности и риски — не все так плачевно, когда в их распоряжении моя светлая голова!

Я уточнил правила конкурса, мол, только ли из мусора нужно (у этих гадов же тыква, то бишь еда), обошел все парты, чтоб изучить конкуренцию и не повторяться, и раскинул мозги по просторам воображения. Идей-то у меня на год вперед хватит, хоть половником черпай, но надо унизить его по-особенному, и, хо-хо-хо, у меня есть кое-что на примете родом из детства. Я раздал соплякам указания, в смысле добыть краски и клей, а потом устроил настоящее ограбление с выворотом карманов. Получилось даже не гуще, чем я думал, — Тонконожка положила целый шиш с маслом в общую копилку, ДеВи достал пару смятых купюр, а я вытряхнул из закромов последнюю мелочь. Ничего, с миру по нитке свяжем целое светлое будущее! Напоследок я предложил выбросить кучку желудей, если мы хотим выиграть, а не пробить всех на смех и слезы.

На самом деле, я не все моменты продумал, зато дух сопляков взлетел до небес, а это уже половина успеха. Я точно решил, что это будет родная паста, настоящий съедобный конструктор, мастери не хочу, называется, но детали пришлось сочинять на ходу, причем буквально. Перед глазами школьный двор, дорога в сторону супермаркетов, а в голове числа, формулы и куча переменных — время, деньги, легкость и помпезность, и первым двум нужно было дать самые низкие значения, а последние увеличить до небес. И я уже хотел просить у Вселенной подсказку, хотя бы намек, а то от мозгового штурма голова заболела, как