Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Если я захочу, я смогу отлететь сегодня вечером, — сообщил он. — Или завтра. В любой момент. Астрономия не помогла им. Сложные вычисления не помогли им. А биология — помогла мне!

Энергия мозга — вот секрет! Запитайте машину от человеческих мозгов — и она, при должном контроле, будет работать на невиданной мощности. Энергия мозговой коры — вот он, наш волшебный источник, о котором все знали, но никто не догадывался!

Наверное, вы находите это странным — то, что я так хорошо запомнил его слова. Но, поверьте, были причины на то, что все слова Балбеса врезались мне в память намертво.

Вот что он говорил:

— Почему никто никогда не оценивал энергопотенциал человеческого мозга, его эксплуатационную производительность? Мозг постоянно работает на самовнушение — знаешь, какой КПД образуется в процессе? А ведь электрические импульсы могут быть форсированы и усилены — с помощью специальных преобразователей, в десятки миллионов раз! Атомная энергия по сравнению с этим — пшик! Видишь теперь, чего я достиг?

Где-то с минуту он еще восхвалял собственную работу, но я, признаться, больше не слышал его — так как вспомнил, что должно случиться завтра.

У меня просто сердце разрывалось слушать его излияния — о том, как его мечта станет реальностью, о том, как его имя прославится в Европе и Америке, о том, как он облетит луну и все такое прочее. Он был таким маленьким, таким юродивым. Балбес — что с него взять!

Потому я и сказал:

— Слушай, я должен тебе сказать кое-что. Стаковски завтра выпрет тебя. Определенно. Ему не понравилась твоя машина.

— Машина? — удивился Балбес. — Что он знает о моей машине?

Ну, я все ему и рассказал — пришлось, сами понимаете. О том, как мы поднялись наверх — и все увидели сами.

— Необшитую — и увидели? — спросил он. — Так точно, — кивнул я. — И я, и Стаковски. Он ее испугался. И решил тебя спровадить.

— Но ведь нельзя! В смысле… это место я выбрал не наугад. Тут нет огласки. Мне требовалось уединение. И я не смогу переместить корабль прямо сейчас. Я должен привести зрителей, сделать Публичное заявление, подготовить местность к испытаниям. Это очень тонкая работа, как он не понимает? Он же тоже будет знаменит! Такое событие — в такой тараканьей дыре…

— Он и так уже знаменит, боюсь, — вздохнул я. — Держу пари, он сейчас где-нибудь на другой стороне улице — всем трещит о твоей машине да о том, как завтра он даст тебе пинка под зад.

Балбес так сильно приуныл, что я попытался отшутиться:

— Что с тобой? Ты же сам говоришь — он работает от силы мозга. Используй свой ум, чтобы откатить звездолет куда-нибудь еще.

Он погрустнел еще сильнее:

— Как же ты не понимаешь? Он предназначен только для космических перелетов! Более того, мой мозг должен быть свободен, чтобы выступать в качестве навигатора и энергоблока. Тем не менее, ты прав, этот Стаковски меня будет рад спровадить. Как же быть? Интересно, а если…

И знаете, что он сделал, этот Балбес? Схватился за карандаш, раскрыл тетрадь — и давай считать-подсчитывать. Считал-считал, и в итоге — говорит:

— Да, это возможно. Просто перезамкнуть с помощью проводов элементы управления. Дело пары минут. И это ли не лучшее доказательство — случайная демонстрация? Да! Так тому и быть. Замечательно.

Он поднялся, протянул мне руку.

— До свидания, Джек, — произнес он. — И спасибо за твое предложение.

— Какое предложение?

Но он не ответил — выбежал за дверь, и только его и видели.

В полвторого ночи я закрыл бар. К черту — метель все равно никого сюда не пустит до самого утра, если не позже.

Ночные улицы, заметенные снегом, набрасывающим по футу в минуту, были пустынны. Нельзя было ничего углядеть на расстоянии вытянутой руки. Я пересек улицу напротив «Хором» — было где-то четверть третьего, или что-то около того, — и вдруг это случилось.

Шарах!

Вот что я услышал — громкий взрыв, в котором потонули даже вой ветра и шум метели. Снег валил слишком густо, и многого я не увидел… зато слышал все, уж поверьте.

Поначалу я решил, что рванул паровой котел, и со всех ног побежал к «Хоромам». Нет, первый этаж был цел — значит, рвануло на чердаке, у Балбеса. Алкоголики в своих комнатушках не сильно-то и зашевелились — эти ребята, как правило, упиваются так, что даже если матрас им поджечь — не пробудятся. Но мне не было дела до них. Я хотел узнать, цел ли Балбес.

Запаха дыма не было. Моя комната была в порядке. Зал был чист и тих. А вот дверь на чердак была распахнута, и холодный зимний воздух рвался изнутри.

Я взбежал по лестнице — и все увидел своими глазами.

Балбес ушел. Мусор по-прежнему был разбросан по всему чердаку, но записи — и их хозяин исчезли. Как и та странная машина — звездолет, или чем она там была на деле.

Там, где она раньше стояла, пол был обуглен. А прямо над моей головой в крыше зиял огромный разлом — метель радостно гуляла по мансарде.

А я стоял и смотрел. Что я еще мог сделать? Балбес сказал, что построил корабль для космических путешествий. И все, что нужно, чтобы его запустить — мозг.

Вот только чей мозг?

Терзаемый плохими предчувствиями, я сбежал вниз и заглянул в комнату Стаковски.

Он был там, и в перспективе ему явно не предстояло волноваться о том, как выпроводить Балбеса или как заделать дыру в крыше.

Потому как Стаковски был мертв.

Огромный нож Балбеса лежал рядом с телом, красноречиво указывая на то, что именно чудак-изобретатель, вернувшись из бара, убил хозяина «Хором».

Но что же случилось потом?

Не знаю, честно. Теряюсь в догадках. Полицейские так и не смогли ничего раскопать. Даже настоящее имя Балбеса они не узнали — равно как и откуда тот был родом.

Тело Стаковски выглядело страшно. Верхушка его черепа была спешно спилена — а внутри его головы царила алая пустота.

Не знаю, прав ли был Балбес в своих выкладках, но что-то мне говорит, что картина, которую мне рисует воображение — вот Балбес вынимает мозг, вот взбегает по ступенькам, опускает его в ту большую стеклянную емкость, втыкает в нужные точки провода и электроды, стартует, — не так уж и далека от истины.

Балбес взял то, что ему требовалось — последнюю деталь, — и отправился бороздить космические просторы. Вот и все.

Как он сам сказал: