Дворец, где разбиваются сердца - Антон Леонтьев

– Пятьдесят тысяч реалов! – присвистнул журналист.

Донна Сивилла вздохнула:

– Мальчик мой, конечно же, долларов! Кому в правительстве нужны реалы? Там все давно мыслят в долларах или в евро. Так вот, – продолжила донна Сивилла. – Я поняла, что на этом можно неплохо заработать: трасса пройдет в основном через джунгли и земли, находящиеся в собственности государства. Но участок около Санта-Клариты приходится на площади, которые принадлежат городу или частным лицам. Поэтому...

– Поэтому вы решили скупить потихоньку и не поднимая ажиотажа эти земли, – сказал Кай, – а потом, когда к вам обратятся из министерства с предложением продать земли, заломить за них такую дикую сумму, которая с лихвой окупит вашу взятку!

– Вы верно уловили суть, – похвалила Кая Анадино донна Сивилла. – Вам только бизнесом заниматься! И чтобы снизить закупочную цену, я решила поиграть «в призрака»: знаете, вой по ночам, светящиеся фигуры и так далее. И мне удалось сбить цену уже втрое!

– Благодаря вашей старинной подруге Берте, – завершила Шрепп. – Ну что же, похвально, похвально! Но теперь еще один вопрос: какое отношение вы имеете к убийствам?

– Ровным счетом никакого, – уж слишком быстро ответила Августина. – Сивилла предложила мне получить треть от доходов, которые принесет ей спекуляция землей. Это примерно двадцать миллионов долларов. Монастырю деньги очень нужны, поэтому я и пошла на столь небогоугодное занятие, как это...

Двадцать миллионов. Ага! Именно бумаги с такой цифрой видела в столе секретарши аббатисы Нико. Значит, значит... А что, если кто-то узнал о махинациях этих двух дам? И они решили: лучше заставить замолчать свидетелей навсегда, чем потерять такой куш!

Дверь отворилась, вошла Николетта Кордеро. Было видно, что разговор с заместителем министра попортил ей крови. Кай ввел ее в курс дела. Нико сказала:

– Значит, вы утверждаете, что к убийствам не причастны?

– Да, конечно же, нет, – сказала Сивилла. – Зачем нам кого-то убивать, сами подумайте?

Однако слова ее не внушали особого доверия.

Кай заявил:

– Ну что же, аббатиса, а ларец-то при вас? Тот самый, который завещал вам Карлос Варан. Только не говорите, что вы его продали или его украли!

Августина ответила:

– Ах да, ларец. Он вас почему-то так интересует. Я готова вам показать его, но, боюсь, это невозможно...

– И почему? – спросила Николетта.

Монахиня сказала:

– Если бы вы пришли всего на день раньше... Он стоял в моих личных покоях. Но теперь... К нам приезжает папа римский, и монастырь обязан преподнести ему подарок. Я остановила свой выбор на этом ларце. Он весьма дорогой и наверняка понравится папе. И вот вчера вечером... Я отдала ларец кардиналу делла Кьянца, чтобы он от нашего имени преподнес его понтифику!

Воцарилось молчание. Кай сказал:

– Ну тогда нужно пойти к кардиналу и попросить у него ларец! Все очень просто!

– Не так-то просто, – ответила мать-настоятельница. – Кардинал передал его службе безопасности, которая должна исследовать ларец и установить, не нанесет ли он вреда здоровью святого отца. А забрать ларец у папской службы безопасности – думаю, у вас это не получится!

Николетта, подумав, сказала:

– Это мы еще посмотрим. Ну что же, будем считать, что вам больше нечего сказать нам. Или это не так?

Сивилла отвела взгляд, а мать-настоятельница, смиренно сложив руки, проговорила:

– Нам нечего от вас скрывать! Мы были с вами откровенны и надеемся, что наши слова не будут использованы против нас!

– Прекращайте цирк с привидением, – велел Кай. – И кстати, донна Сивилла, а нельзя ли тоже внести свой пай на покупку земли? Чтобы потом получить прибыль в размере пятисот процентов? А то бы я с радостью, знаете ли...

Эльке строго посмотрела на журналиста. Донна Сивилла добавила:

– И хорошо бы, если о том... о том, что послужило темой нашей беседы, никто не узнает.

– Этого обещать не могу, – сказала Николетта. – Нам пора! Нужно поспать, потому что папа приезжает всего через несколько часов!

– Вы только подумайте! – взахлеб комментировал по дороге в город полученную информацию журналист. – Сколько всего мы узнали! Мать-настоятельница – экс-проститутка, любовница криминального авторитета! И занимается тем, что помогает своей подруге сбивать цену на земли, изображая призрак, чтобы заработать на этом целых двадцать миллионов! Какая бы великолепная статья получилась.

– Не сейчас, Анадино, – велела Николетта. – Статьи пока не будет. Нам нужно узнать, у кого же находится похищенная из монастыря дароносица, и получить доступ к ларцу, который преподнесут папе...

Было принято решение отправиться по домам. Эльке, снова оказавшись в постели, ворочалась с боку на бок, пытаясь понять, как же одно событие связано с другим. Можно ли верить Сивилле и Августине? И не имеют ли они в самом деле отношения к убийствам? Вроде бы нет, но кто их знает... Засыпая, она внезапно поняла: ведь убийцей может быть... Комиссарша так и не узнала, кто еще может являться кровожадным убийцей, так как заснула. Когда Шрепп открыла глаза, то часы показывали половину двенадцатого. Через полтора часа приедет папа!

Она подскочила, приняла быстро душ, оделась и спустилась на первый этаж. Николетта вела беседу с Фелиппе Гарсиа, который докладывал ей о том, что ему стало известно.

– Сестру Агнессу убили, – говорил он. – Все силы приведены в готовность, никто не хочет эксцессов во время визита папы...

Пробиться к монастырю было невозможно. Казалось, все жители Санта-Клариты высыпали на улицы, чтобы встречать престарелого понтифика. Прибавилось еще несколько тысяч пилигримов, которых было бы во много раз больше, если бы визит папы в монастырь Непорочного Зачатия не обставлялся с такой тайной.

Эльке и Николетте удалось все же оказаться на территории монастыря. Аббатиса Августина, как всегда, строгая и подтянутая, отчитывала монахинь и давала им последние наставления. Прибыло несколько архиепископов и епископов из соседних штатов, Шрепп заметила кардинала делла Кьянца. Он прохаживался по двору монастыря, нервно сплетая и расплетая руки за спиной.

– Он едет! – раздался чей-то восторженный голос, и всеобщая нервозность достигла апогея. Николетта заметила сидящую в кресле сестру Урсулу. Она подошла к ней и приветствовала маленькую монашку.

– О, дочь моя, – пылая от счастья румянцем, произнесла Урсула. – Это самый счастливый момент в моей жизни! Мне удалось добиться того, чтобы врачи выпустили меня из больницы. И я надеюсь, что визит его святейшества исцелит меня окончательно!

Шрепп изучала лица монахинь. Все они были рады тому, что глава Ватикана пожалует к ним в монастырь. Здесь же расположился и дон Пруденсио с женой, облаченной в длинный черный наряд и мантилью. Отец Теренсио, теребя четки, смотрел на небо. Итак, кто-то из этих людей – убийца?