Дело диких апостолов - Михаил Карчик

Гантель, как жертва непонятного преступления, лежал в отдельном боксе. Перед дверью стоял стул для охранника, впрочем, самого стража порядка не наблюдалось.

Голова и кисти пациента были в бинтах. Гантель, как и большинство пострадавших от воздействия высоких температур, пребывал в сознании и смотрел на дверь. Алексей заметил, что тело обитателя больницы пострадало значительно меньше. Во всяком случае из-под простыни высовывались вполне волосатые ноги, да и в специальной камеры, в которую помещают «тяжелых» обожженных не наблюдалось. Судя по всему, пациент больше страдал от скуки, чем от боли и ждал любого собеседника.

— Привет, ты откуда? — спросил он у Нертова.

— Я из конторы, которая хочет узнать, кто убил твоего шефа и его любовницу. Давай сразу договоримся: мы беседуем без диктофона и ручки, а ты больше не задаешь мне ни одного вопроса. Спрашиваю только я.

— Идет, — вздохнул Гантель. — Я не знаю, что со мной дальше будет. Мне одно понятно, сам я до того отморозка, из-за которого валяюсь здесь, не доберусь. Поэтому, слушай.

Нертов слушал внимательно, впрочем, не только потому, что было интересно, но и из сочувствия травмированному Гантелю. Благодаря недавнему разговору с Леной и прочитанной статье, он многое знал и так.

Заинтересовали его только подробности боя. Конечно, даже из здорового Гантеля рассказчик был не великий, но тема была интересна сама по себе. Нертов отметил: Тим и Том, сопровождавшие эшелон, действовали хладнокровно. Так работал и недавний убийца.

— А потом, года полтора спустя, когда уже почти все подзабылось, — продолжил Гантель, у меня с командиром произошел интересный разговор. Я как-то по пьяни его спрашиваю: «Слушай, какого черта мы в эту хрень ввязались. Понятно, поначалу думали, что эти мужики везут металл. Но когда мы про оружие услышали, дальше-то чего стали вы…бываться? Лучше было взять с них «бабок» и отпустить. Все равно, они нам коммерцию не портят». На это Стас ответил так: мне, дескать, дали конкретный приказ с ними разобраться, а поезд с оружием — угнать. Потому, что мой партнер, на которого я работаю, занят не только металлом. Оружие он тоже иногда через этот порт отправляет. И тех, кто влезает в чужую отлаженную цепочку, надо гасить на месте. Ну, ты сам понимаешь, пьяный разговор ничего не значит. Кто возит оружие, какое оружие, я не знаю. Только одно понял: нас туда гоняли не просто так. И в итоге подставили.

— Понял, — сказал Нертов. — Это все?

— Почти все, — ответил Гантель. — Ты куришь?

— Курю, — отозвался Нертов. — С тобой поделиться?

— Дай всю пачку, если можно. Все равно, навестят меня не скоро, дальняя родня не помнит, похороны близких друзей я не увижу… Дай зажигалку… Спасибо. Так вот, напоследок, будет тебе еще одна маленькая наколка. Тот день в порту я помню плохо. Да и в Озерках, когда нас подорвали, тоже был с бодуна. Но все же, скажу. И на поезде, и на бензоколонке, с дистанцией в руках, был один и тот же человек.

* * *

…Том сунул картонку с телефоном дяди Саши в карман брюк, засунул мешки со взрывчаткой в спортивную сумку, бросил сверху тренировочный костюм и зашагал к трамвайной остановке…

Через два дня один из городских телеканалов, в порядке мелкого прикола, сообщил перед прогнозом погоды о таинственном взрыве на пустыре, в результате которого было уничтожено кирпичное строение непонятного назначения, неизвестно кому принадлежащее.

Еще три дня спустя после этого, произошло происшествие, мимо которого не смог пройти уже ни один из каналов, и ни одна из газет. Президент фирмы «Гадес» был взорван в своей автомашине возле собственного офиса. Взрыв был мощным, направленным и он не только превратил «Вольво» в груду горящего металла, но и разрушил помещение охраны на первом этаже. Правда, никто не погиб, но травмы получили все.

Еще день спустя Том уже вылетал в Красноярск, имея при себе только телефон, переданный дядей Сашей и, разумеется, задаток. Все необходимые материалы, а также конкретное задание он должен был получить уже на месте.

Что касается Тима, то тот провалялся в больнице около двух недель. Как позже узнал Том, его друг тоже вышел на какого-то дядю Сашу, правда, рангом помельче. После этого, друзья почти не встречались. Как казалось Тому, поскольку, что каждый разговор о Войне обязательно вернулся бы к разговору о сегодняшней работе…

— Что ты хотел мне сказать? — поинтересовался Тим, наконец-то покончивший с «половым извращением» а ля антрекот.

— Да так, почти ничего, — Том уже вернулся в сегодняшний день. — Помнится, ты мне говорил, что намерен взяться за проблему, которая возникла у Азартовой.

— Ну да, говорил, что из того?

— Говорить-то все горазды. Можешь считать, проблема уже практически решена.

— И кто же ее решил?

— Кто-кто. Дед Пихто. Я, кто же еще…

* * *

«И на поезде, и на бензоколонке, с дистанцией в руках, был один и тот же человек» — сказал на прощание Алексею Гантель. А это могло значить лишь одно: версия, что покушение на госпожу Азартову и все крутящиеся вокруг этого события, скорее всего, связаны именно с незаконным экспортом оружия.

— Она же сама мне проговорилась, — размышлял Юрист, — что знала об операции в порту… Знала и разболтала. Кристина, покойница, знала. И тоже разболтала. И Баскин мог знать, и Сахитов — они же постоянно общались со своей патронессой… И Стас с его братками… впрочем, — оборвал себя Нертов, — это уже перебор. Последних троих могли убрать совсем не за оружейные дела.

Но эта версия выглядела не слишком убедительной, так как, во всяком случае, бригаду Стаса с Гантелем взорвал тот же человек, который был раньше в порту.

— Кто он? — Старался вычислить убийцу Юрист. — Одноклассник Азартовой? Один из ее погибших знакомых? Посторонний?.. А кто же тогда заказчик?..

«Кто-кто — дед Пихто», — Нертов зло сплюнул и отправился в тихий загородный домик на Карельском перешейке, где последние дни под неусыпным оком охраны находилась госпожа Азартова. С ней следовало немедленно поговорить со всей откровенностью…