Жажда смерти - Кирилл Шелестов

В конце рабочего дня, ближе к семи, Плохиш и Сырцов сидели в кабинете директора одной из принадлежавших Плохишу забегаловок, неподалеку от железнодорожного вокзала.

Плохиш предпочитал не распространяться на стороне о своих забегаловках. Он их немного стеснялся. Храповицкому и его компании Плохиш неизменно демонстрировал свое пренебрежение к подобным заведениям и именовал их не иначе как «тошниловками». Но дорогих ресторанов упорно не открывал, считая это невыгодным. Клиентура в его кафешках была самая заурядная: шумные студенты, подвыпившие хвастливые ларечники и вульгарные девушки. Здесь не давали на чай, не предъявляли претензий к качеству блюд, зато знакомились между собой легко, напивались быстро и даже танцевали. Так что столы никогда не пустовали.

Но втайне свои забегаловки Плохиш любил. Во-первых, они приносили ему хороший доход. На круг выходило не меньше сотни тысяч долларов в месяц. Это не считая проституток и вокзальных «кидал», которые, ошиваясь здесь, платили Плохишу за крышу. Во-вторых, в своих «тошниловках» Плохиш отдыхал душой от каждодневного напряжения. Тут он был хозяином, и ему не нужно было притворяться и заискивать, как он это делал, общаясь с губернатором или Храповицким.

Он с удовольствием заскакивал сюда, наводил порядок и беззлобно покрикивал на туповатых, нерасторопных официанток, работавших за мизерную плату. Те испуганно таращили на него глаза, но продолжали все делать невпопад.

Кабинет, откуда Плохиш шугнул директора, чтобы остаться с Сырцовым с глазу на глаз, был тесный, с желтыми грязноватыми обоями, пропахшими тяжелыми запахами кухни. Кондиционер не работал. Сырцов задыхался и поминутно вытирал вспотевший лоб. На столе перед ними стоял коньяк и заказанные Плохишом шашлыки, на которые Сырцов, мучимый язвой желудка, взирал с отвращением. Из общего зала доносился нестройный шум голосов.

В отличие от Плохиша, чувствующего себя как рыба в воде, Сырцов сильно нервничал и машинально постоянно озирался.

— Да что ты шугаешься? — не выдержав, насмешливо бросил ему Плохиш. — Никто нас здесь не засечет.

— Да у меня уже привычка выработалась, — оправдываясь, проговорил Сырцов. — Сам знаешь, что в последние дни происходит. Я тебе документы принес.

— Давай-давай, — оживился Плохиш.

— Вот здесь — еще два постановления, — Сырцов протянул Плохишу бумаги, аккуратно подшитые и разложенные по папкам. — Три я отдал твоим ребятам в понедельник.

Плохиш открыл папки и полюбовался на оттиски печатей.

— Вот спасибо! — обрадовался он.

— Остальные подпишу завтра или, в крайнем случае, на той неделе, — продолжал Сырцов. — Итого семь стройплощадок. Как ты просил.

— Сколько я тебе за все про все должен? — спросил Плохиш.

— В сумме двести пятьдесят, — ответил Сырцов несколько обиженно.

Сам он никогда не забывал цифр, и подобные вопросы ему не нравились. В них ему чудилось желание сбить цену. Он и так брал с Плохиша меньше обычного.

— Мы же с тобой определились по деньгам, — проворчал Сырцов. — Ты сам цену назвал. Сотню твои парни отдали. С тебя еще полтораста.

— Да я разве хоть слово против сказал? — развел руками Плохиш. — Могу завтра рассчитаться, могу сейчас сотню отдать. Как лучше? Мне сегодня пацаны привезли, и тут ты как раз позвонил. Я и взял с собой на всякий случай.

В финансовых вопросах Сырцов не любил откладывать на завтра то, что можно было получить сегодня.

— Давай сейчас, — согласился он. — А полтинник завтра забросишь.

Плохиш достал откуда-то из-под стола мятый пластиковый мешок, раздувшийся от денег, и поставил на стул рядом с Сырцовым.