Седьмая жертва - Александра Маринина

Свежей крови, не засохшей. Сердце заколотилось так, чтомешало думать. Что случилось? Соседа убили? Или он сам убил своего гостя,посмевшего ему что-то такое страшное предложить? Или покалечил его, но не досмерти?

Не раздумывая, Ира подскочила к двери соседней квартиры,стараясь не наступить на кровь, и что было сил надавила на кнопку звонка.Собака продолжала лаять, но дверь ей не открыли. Она звонила еще и еще, думая,что, может быть, сосед только ранен, он сейчас соберется с силами и если неоткроет, то хотя бы скажет, нужна ли ему помощь. Из-за громкого лая она,сколько ни силилась, не могла расслышать, есть ли в квартире еще кто-нибудь,кроме дога. Через десять минут безрезультатных попыток Ира вернулась к себе и впанике позвонила сначала Татьяне, потом Стасову, потом – на всякий случай –Насте.

– Случилось что-то страшное! – задыхаясь, кричалаона в телефонную трубку. – Кто-то убил нашего соседа! У нас вся лестница вкрови! Сделайте что-нибудь.

Первым примчался Стасов, его иномарка бегала быстрее, чемстаренькие «Жигули» Короткова, который без долгих раздумий вызвался поехатьвместе с Настей. Стасов, оставив Иру в квартире, на всякий случай позвонил всоседскую дверь. И к полному его изумлению, дверь открыли. Сосед стоял передним в старом спортивном костюме, живой и здоровый, с мокрой половой тряпкой вруках.

– Вы насчет крови? – сразу спросил он. – Ясейчас вымою лестницу, вы не беспокойтесь.

Ира, не выдержав, подкралась к открытой двери и слушалазатаив дыхание.

– Я не то чтобы беспокоюсь, – ответил Стасов,незаметно стараясь протиснуться подальше в квартиру соседа иоглядываясь, – но, знаете ли, вызывает тревогу, когда из квартирыраздаются крики, потом падает тело, а потом вся лестница в крови. Согласитесь…

Его тираду прервал оглушительный хохот. Сосед смеялся так,что даже тряпку выронил. Ире этот хохот казался зловещим эхом преисподней. «Онманьяк, – думала она, содрогаясь от ужаса, – он убил человека итеперь как ни в чем не бывало замывает кровь. И еще смеется! Ему весело! Огосподи, он сейчас еще Владика зарежет, а потом меня».

– Вас, простите, как величать? – спросил он,немного успокоившись.

– Владислав Николаевич.

– Душевно рад. А я – Андрей Тимофеевич. ДорогойВладислав Николаевич, я искренне приношу извинения за то, что своимнесдержанным поведением побеспокоил вас. Ко мне, видите ли, явился некиймолодой человек, который отчего-то решил, что глубоко мне обязан. Ядействительно оказал ему помощь, но ничего выходящего за рамки обычногочеловеческого дружелюбия. Он, по-видимому, считает иначе и думает, что долженменя отблагодарить. И в виде такой вот благодарности он приволок мнепривезенную с охоты часть лосиной туши, только что освежеванной. Заходит,понимаете ли, ко мне в дом, сваливает завернутый в полиэтилен мешок с мясом накухонный стол и начинает рассказывать, как он мне благодарен и как много я длянего сделал. И просит принять в знак вечной признательности окровавленноесодержимое этого мешка.

Конечно, я сорвался. А что, я очень громко кричал?

Стасов замялся – он ведь не слышал этих криков, но тут Иравысунула голову.

– Очень, – с вызовом произнесла она. – Этопроизвело довольно странное впечатление, надо вам сказать.

Сосед выглядел таким огорченным, что Ира немного смягчилась.

– Так я и вас потревожил? Сожалею, честное слово, я недумал, что у нас такая слышимость.

– А что у вас упало? – продолжала допытыватьсяИра, вошедшая во вкус допроса. – Похоже, как будто человек.

– Голубушка, лосиная туша весит больше, уверяю вас. Я,как вы сами видите, человек не хрупкий, физической силой не обделен, а темболее когда рассержусь. Я просто-напросто схватил этот мешок со стола, швырнулна пол и велел своему гостю убираться, пока я его не прибил. Да-да,признаюсь, – он снова оглушительно расхохотался, – угрожал,высказывал намерение. Но до дела не дошло. Он схватил свой мешок и поволокподобру-поздорову.

– А почему вы дверь не открыли, когда я звонила? Япотому и решила, что вас… – Она замялась. – Ну… что с вами что-тослучилось.

– Я был уверен, что этот мерзавец вернулся с ещекаким-нибудь подарком, потому и не открыл. Я ответил на ваши вопросы,голубушка?

– А кровь? – все еще подозрительно спросилаИра. – Кровь откуда?

– Дорогая моя, когда туша освежевана, из нее должнатечь кровь. Так, знаете ли, природой устроено. Мешок-то изначально был вполиэтилене, а когда я его со злости на пол сбросил, полиэтилен развернулся, амой гость так испугался, что почел за благо не тратить времени на обертывание иповолок свой трофей в мешке, сквозь который сочилась кровь.

Иру тогда покоробило это обращение «дорогая», но она быстрозабыла о неприятном впечатлении, потому что выглядела в глазах и соседа, иСтасова чрезвычайно глупо, и мысли ее были заняты в основном этим. К томумоменту, когда подоспели Настя с Коротковым, ситуация полностью разъяснилась, ак приходу Татьяны все вместе с соседом уже сидели в квартире Стасова, веселоподтрунивали над Ирочкой и пили чай с ее знаменитыми пирогами. Именно тогда ипроизошло знакомство их семьи с Андреем Тимофеевичем.

Впоследствии Ира прониклась к соседу симпатией и уже необращала внимания на ставшие привычными обращения «голубушка» или «дорогая». Нупривык человек так говорить – и ладно. Какая разница, в конце концов? Ничегообидного в этом нет, просто необычно немножко.

Теперь же она думала совсем по-другому. В том-то все и дело,что человек привык так говорить. Привык настолько, что сам себя не слышит и незамечает того, что говорит. И того, что пишет.

Держа Михаила под руку и болтая с ним о приятных пустяках,она какой-то частью сознания все время перебирала обрывки фраз, содержавшихся взаписках, оставленных убийцей:

«Я приближаюсь к тебе, дорогая…»

«Как дела, дорогая?»

«Не кажется ли тебе, дорогая…»