Рубиновый капкан... Игры кукловодов / Ruby trap: puppeteers' game - Марк Шо

Макс заказывал официанту вторую чашку кофе, когда на пороге появилась улыбающаяся Наташа в темных очках и развевающемся розовом платье. На её левом плече была маленькая сумочка. Через мгновение она кокетливо и с удовольствием подсела к нему за столик.

– Рада Вас видеть в добром здравии.

– Добрый день, Наташа. Да и Вы ничего!

– Привет. Угостите меня чем-нибудь?

– Виски или водочки?

– Покушать бы, Макс. Я же на работе.

– У Вас работа и отдых одно и то же. По крайней мере внешне, так меня учил ваш Никола.

– Он нахал и грубиян, а не инструктор. Хотя он мастер своего дела, что у него не отнять…

– Как насчет бефстроганов? – увидев, что Наташа задумалась, Макс кликнул мэтра: – Меню, пожалуйста.

Просматривая страницу за страницей прейскуранта, Наташа начала беседу.

– Наслышана о Ваших успехах. Надеюсь, теперь Вы не жалеете, что связались с нами?

– Мне кажется, я более не связан какими-либо обязательствами. Я выполнил то, о чем меня просили, верно?

– Это так. Но Вы вошли в обойму. К нам намного легче войти, чем выйти.

– Простите меня, я Вас не понимаю.

– Капитал по мере роста начинает оказывать влияние, не так ли, профессор?

– Заработанного мне хватит до конца моей жизни.

– Как сказать, – многозначительно произнесла Наташа: – Скоро Вы со своими напарниками увеличите его многократно, так что многие здесь будут вам завидовать… Только пожалуйста, не отрицайте явного. Вы же знаете, где я работаю.

– Понятно… Что Вам еще нужно от меня? Надеюсь, шантажа больше не будет?

Она вновь показала ему свою ослепительную улыбку и положила на стол папку бумаг.

– Помните беседу в Цюрихе?

– Густав?.. Не может быть!

Хорошо обученный официант поставил на раскладном столике принесенные им два свежеприготовленных блюда, салаты, напитки и выпивку, и стал быстро сервировать стол. Макс же впал в глубокую задумчивость, от которой его отвлек настойчивый голос представителя узбекской СВР.

– У вас произошла интересная беседа, речь шла о мега-политике и влиянии отдельных групп на глобальные процессы.

– Так-так…, – произнес Макс, начав нервно постукивать пальцами о стол: – Неужто Вам, женщине…, хотя бы инстинктивно, не стыдно подсматривать в замочную скважину?

– Профессор, прошу Вас, оставим пустые эмоции. Я люблю свою работу, говорю Вам искренне… А еда вкусная… Не хотите преподавать где-нибудь в Бельгии? Купить себе маленький домик и работать в свое удовольствие, а?

– Честно говоря, я собирался устроиться здесь. Здесь моя семья.

– А кто Вам говорит, чтобы Вы эмигрировали? Устраивайтесь, и здесь, и там. Вы же состоятельный человек. И семью можете забрать с собой.

– Договаривайте, Наташа. Как не люблю я ваших многоточий! Вы готовились к встрече, знаете, что говорить и вот снова…

Она его перебила словами:

– Остывает… Деньги дают независимость в суждениях, в принципах, которым мы служим. Вы по характеру больше идеалист, верно ведь?

– Я не столь практичен, признаюсь. Не могу быть иезуитом и марксистом одновременно, ха-ха-ха, а вам это удается.

– В Бельгии, в Антверпене находится крупнейшая биржа алмазов. Подступиться к дилерам достаточно сложно. Вы бы могли начать готовить почву. Ваши заокеанские связи помогут Вам в этом.

– Хорошо. Но Вам-то для чего это нужно?

– Профессор, какой же Вы интересный человек. Бизнесу ведь нужна диверсификация… В общем, почитаете папку, потом определимся.

Далее они болтали ни о чем, т. е. ни слова более о деле. Контора хотела получить доступ к бриллиантам, к святая святых ювелирного бизнеса. Макс понимал, что узбекская служба просто так его не оставит, хотя выбор у него сейчас все-таки был, пусть и небольшой. Он не стал ломать голову, решив посоветоваться с Алексом и Генрихом.

Что ждет его на пороге завтрашнего дня? Он мог только гадать об этом, вспоминая отчаянный прошедший год, когда они сумели сохранить мир на родине и объединить в бизнесе тех, кто никогда бы не сделал этого в противном случае. Оставалось надеяться, что появившаяся удача, шальные деньги и дальнейший коммерческий успех его не сломят и не заставят когда-нибудь поступиться принципами.