Зеленый омут - Наталья Солнцева

Однажды под утро, после ночных молитв и бдений, Пахомий заснул ненадолго и увидел чудесный сон…

Он смотрел на цветущее поле, над которым ярко сияло солнце. Рыцарь в золотых латах скакал на белом коне…

– Кто это? – спросил Пахомий. И тут же понял, что видит перед собою триумфатора и победителя, что правит жизнью и смертью. Он направляется к Полноте Жизни, удерживая в руках знамя любви…

Старец проснулся, как будто кто-то толкнул его. Он все еще видел развевающееся на ветру знамя, на котором золотом изображен…Знак?

– Господи! Ты услышал мои мольбы! – прослезился Пахомий. – Этот вещий сон успокаивает меня, сообщая, что «посланец» в пути, или уже здесь. Я успею исполнить свой долг! Я стану свободным! Я смогу, наконец…

Вошедший послушник, приносивший ему каждое утро еду, – вареный рис с изюмом и медом, – сообщил, что в обители гости.

Святой Старец впервые за много дней смог поесть с удовольствием, выпил ключевой воды и вышел из кельи. Он даже чувствовал себя бодрее: ноги не дрожали, и давно забытое ощущение легкости и веселья наполняло грудь.

В прозрачном осеннем воздухе были далеко видны четкие очертания белых берез, старинной колокольни и почернелых рубленых стен трапезной, над которой вился сизый дымок.

Брат Анисим рассказал Старцу о приезжих – оба сильно пьющие, чем-то напуганные люди. Один вроде бывший семинарист, а другой – непонятно, кто.

Пахомий усомнился и захотел сам посмотреть на гостей. Сделал это незаметно, и не поверил глазам своим. Оба приезжих оказались самыми обыкновенными, растерянными, ничем не примечательными людьми. Скорее ничтожными, нежели достойными того, что должно было произойти в обители с одним из них.

Старец пришел в замешательство. Его прекрасное настроение испортилось, мысли спутались. Неужели, сон обманул? Такого не могло быть! Ни разу, за все это долгое время, что он ждал , ему не было никакого известия, никакого намека. И этот Знак на полотнище Белого Рыцаря не мог быть случайной игрой воображения! Разве что нетерпеливое ожидание и беспокойство вызвали подобное видение?! А что, если нет, и «посланец» – все-таки один из этих двоих? Надо присмотреться к ним повнимательнее.

И Старец начал наблюдать за приезжими. Одного из них звали Сергей, а другого Вассиан. Чем больше Пахомий узнавал о них, тем меньше они ему нравились.

«Посланец» в представлении Старца должен был быть необыкновенным и удивительным существом, почти неземным. Он представлял себе этакого ангела, спустившегося с небес, сияющего и прекрасного, чтобы освободить его, Пахомия, от данного обещания. Чтобы, наконец, было исполнено предназначенное.

А что на самом деле? Явились два непутевых мужика, занятые своими суетными и грешными помыслами, ненадежные, бестолковые! И одному из них он должен передать то, что хранил, как зеницу ока, столько лет?! Страшно было даже помыслить об этом!

– Может, это не они? – спрашивал себя Пахомий. – Но как же тогда сон? По всему, выходит, они. Вернее, один из них. Кто? Как узнать? Сами гости ни о какой такой своей «особой миссии» явно понятия не имеют! Но это уж дело не его. Его задача – передать то, что велено. А наставлять «посланца» на путь истинный никто Пахомия не уполномочивал. Зачем на себя лишнее брать?

Еще одно Старцу было неясно: как узнать, кто из двоих тот самый? Как не ошибиться? Он не мог допустить оплошность теперь, когда главная цель его жизни вот-вот должна была осуществиться!

Ради этого мгновения он жил в монастыре, прятался в лесных скитах, когда обитель по тем или иным причинам разоряли, и возвращался обратно, когда монастырь оживал. Ради этого мгновения он хранил все эти годы тайну, о которой не смел заикнуться даже на исповеди. Ради этого мгновения он из последних сил цеплялся за свое старое больное тело. И вот…его час пробил. Но получилось это не совсем так, как ожидалось.

– Неисповедимы пути Господни! Воистину, так! – твердил Пахомий и смотрел на иконы в поисках хоть какой-то подсказки.

И такая подсказка была дана ему. Это случилось тем самым утром, когда один из приезжих, которого звали Сергей, поджидал Пахомия у родника. Этот человек был Старцу особенно неприятен, – никакого смирения, никакой святости, ничего…– одна только неуемная гордыня да безумный блеск в глазах!

Утро выдалось прозрачное и холодное, первые солнечные лучи лились с небес сквозь кружева прихваченных инеем веток. Сергей наклонился, чтобы помочь Старцу набрать воды из источника. На его груди что-то сверкнуло, так ярко, ослепительно, что Пахомий зажмурился. Когда он открыл глаза, то задохнулся, пораженный: на шее парня висел золотой медальон с выбитым на нем Знаком. Вот и подсказка! Бог милостив!

Теперь оставалось только сделать все так, чтобы никто, кроме «посланника» и Старца, ни о чем не догадался, не узнал. Полную тайну обеспечить непросто, даже в обители. Пахомий решил еще немного подумать.

«Отец» Вассиан нашел Сергея на скамейке у монастырского погоста, где тот пристрастился сидеть и размышлять. На кладбище как-то особенно хорошо думалось о жизни и ее суете. На фоне вечного покоя. Тишину нарушало только резкое карканье ворон да шум разросшихся кладбищенских деревьев.

– Привет, брат! – завопил Вассиан, отдуваясь. Быстрая ходьба с его тучностью была ему противопоказана. Лицо его покраснело и покрылось потом. – Я едва не умер, разыскивая тебя!

– Что такое? – Горскому не нравилось, когда ему мешали думать.

– Тебя Старец призывает к себе! Чем-то ты ему приглянулся! Вот мне и велели привести тебя.

– Зачем?

– Не знаю, – растерялся Вассиан. – Зовет, и все. Ослушаться нельзя. Идем!

– Почему же это вдруг нельзя? – поддразнил его Сергей.

– Потому!

Вассиан никак не мог взять в толк, чего хочет его новый друг. То приставал ко всем: «Проведите к Старцу!», а то уже не желает. Людей не поймешь!

– Ладно, пошли, – лениво согласился Горский, вставая. – А то я замерз уже.

По дороге Вассиан без остановки тараторил про Старца Пахомия, «который вдруг, ни с того, ни с сего, стал требовать к себе Сергея», да не куда-нибудь, а прямо в келью. А у него в келье никто, кроме брата Анисима, не бывает! Уж сколько лет! И чем Сергей заслужил благодать такую? Все братья в недоумении и растерянности. Некоторые в обиде даже!

– Божьи люди обижаться не должны! – нравоучительно заметил Горский, едва сдерживая смех.

Старец действительно ожидал Сергея. Брат Анисим проводил его в сухую и теплую келью Пахомия, закрыл за собою дверь, сгорая от любопытства. Толстая деревянная дверь исключала возможность подслушать разговор.

Пахомий сидел на простой дубовой скамье, весь в черном, сухонький, с прямым пронзительным взглядом. Человек, стоящий перед ним, не был похож на «посланца». Но сомневаться не приходилось. Знак на медальоне говорил сам за себя. Долгожданный Знак! Старец был по-настоящему счастлив, как человек, прошедший долгий, трудный, полный лишений и опасностей, путь, и добравшийся, наконец, до вожделенной цели.