Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Вылетел по тревоге. — Седовласый старик с лицом недовольного бульдога качнул головой в сторону команды инженеров, разбиравшей переносную грав-пушку. — Вам тут нечего делать, пока робот не будет уничтожен. — Он повернулся к Энсону. — И я вынужден попросить вас забыть все, что вы тут видели. Мы не хотим лишней огласки всем этим авариям…

— Так это — не впервые? — уточнил Энсон.

— Конечно, нет. У Моллета уже большой опыт зачисток…

— Вот именно! — Из-за плеча Портера вырос худой, высокий инженер в очках-«консервах». — Каждый раз, когда мы выпускаем на производство одну из этих передовых моделей, что-нибудь да идет не так! Перегрузки для них — дело обычное! И все, что можно с ними сделать — нейтрализовать и думать, что пошло не так! Вы держитесь подальше — сейчас тут такое начнется!

— Ну уж нет. — Энсон решительно сдвинул переборку в сторону й вылез, таща за собой веревочную лестницу.

— Какого черта? Вам совсем себя не жалко? — замахал руками Портер.

— Я, кажется, знаю, что с этим роботом! — сказал Энсон. — Дайте мне двоих инженеров — нужно держать концы этой лестницы. Мы можем использовать ее как сеть — и захватить робота, не разрушая его. Сдержать!

— Сдержать?

— Это из терминологии психиатрии, — Энсон улыбнулся, подмигнул Сью. — Не волнуйся, я знаю, что делаю. Наконец-то — работа! У вашего робота — психоз.

— Психоз? — проворчал Элдон Портер. — Это еще что такое?

— Он говорит, твой робот чокнулся, пожала плечами Сью. — Просто… так правильнее. По-научному.

Прошло несколько недель, прежде чем Сью снова увидела доктора Говарда Энсона.

На пару с отцом она с нетерпением ждала его в коридоре, и вот он явился — стягивающий на ходу перчатки, улыбающийся до ушей.

— Ну? — проворчал Элдон Портер.

— Спросите Моллета, — подмигнул Энсон.

— Он починил его! — ликовал жердеподобный инженер. — Это работает — так, как он и сказал! Теперь мы можем использовать этот прием всякий раз при схожих неисправностях. Но я не думаю, что они у нас еще предвидятся. Их не будет, если мы включим его предложения в новые проекты. А тестировать их будем на экспериментальных пилотных моделях!

— Замечательно! — сказал Элдон Портер и положил руку на плечо Энсона. — Мы вам многим обязаны.

— Не только мне, но и Моллету, — ответил Энсон. — Если бы не он и его схемы, у меня бы ничего не вышло. Он работал со мной днем и ночью, снабжая нужной информацией. Знаете, а я ведь никогда и не понимал, насколько хорошо ваши инженеры наловчились копировать человеческий механизм моторных реакций.

Элдон Портер откашлялся.

— Насчет работы, — начал он. — У нас как раз есть пост…

— Займу с удовольствием, — отозвался Энсон. — Мне тут предстоит много работы. Мне бы человек десять учеников — чтобы обучить их справляться с чрезвычайными ситуациями на старых моделях, пока новые еще в производство не ушли. Насколько я понял, раньше у вас было много случаев, подобных этому.

— Много, все так. И мы всегда в конечном итоге выбрасывали роботов, чьи алгоритмы шли наперекосяк. Огласки особой не давали, чтобы люди попусту не беспокоились. Но теперь все готово. Мы можем воспроизводить электрические реакции человеческого мозга, не заботясь о поломках и перегрузках. И почему мы только раньше не думали о психиатрическом подходе?

— Поручите думать мне, — козырнул Энсон.

Когда Моллет и Элдон ушли, он подсел к Сью, и они обнялись.

— Все-таки объясни мне, — настояла девушка, — о чем был весь сыр-бор? В чем твоя большая идея? Тебя берут на работу, в конце концов!

— Я вдруг обнаружил, что могу быть полезным, — сказал ей Говард. — В моей профессии вдруг открылись новые перспективы. Да, человеческие существа больше не сходят с ума. Зато это делают теперь роботы!

— Так вот в чем дело! Ты применил психоанализ к тому роботу?

Энсон улыбнулся.

— Боюсь, что психоанализ не подходит для роботов. Все их проблемы носят сугубо механистический характер. Но мозг — тоже в своем роде механизм. Чем больше я работал с Моллетом, тем яснее мне становилось сходство.

— Так ты… вылечил робота? — недоверчиво спросила она.

— Верно, — Энсон снял белый халат. — Он теперь как новенький, хоть завтра на работу. Конечно, его реакции будут чуть более замедленными, чем обычно, но ни один из его алгоритмов не будет нарушен. Я — пионер робохирургии!

— Так вот почему на тебе был халат! — догадалась она. — Ты оперировал робота!

Энсон победно усмехнулся.

— Робот был перевозбужден. Его преследовала перманентная истерика. Я просто применил свои знания и навыки к его проблеме.

— И как же?

— Я развинтил его черепушку и ослабил напряжение на перегрузочных проводах. Раньше для такой процедуры было название, но я придумал новое. — Энсон сгреб ее в объятия и закружил. — Дорогая, поздравь меня! Я только что успешно провел первую перф- ронтальную роботомию!

Перевод: Григорий Шокин

Коммивояжёр

Robert Bloch. "The Traveling Salesman", 1957

Чёрный Арт[135] устраивает вечеринку, знаете об этом?

Вообще-то, его настоящее имя — Артур Шлоггенхаймер, но мы все называем его «Чёрным Артом» потому, что он — колдун. Это своего рода гэг,[136] конечно же, но ведь наш приятель действительно всерьёз занимается воскрешением мёртвых и всем подобным прочим.

Однако, время от времени Чёрный Арт откладывает в сторонку свои увлечения старой доброй чёрной магией и устраивает большую вечеринку. В плане гостеприимства он — отменный хозяин, хотя и чрезмерно громкогласый; у него большой выбор пойла, поэтому мы все любим посещать его гулянки.

Ну, на этот раз мы сидим кружком в большой гостиной, отделанной во французском стиле времён Людовика Какого-там-по счёту. Чёрный Арт не держит в доме никаких зеркал или стеклянной посуды, поскольку если кто-нибудь хоть разок увидит его отражение, то старина Джон К. Сатана лишит его своего покровительства. Среди нас и доктор-головотяп Зигмунд «Подсознание»[137], и Флойд Скрилч[138], и масса других примечательных субъектов; мы попиваем перно[139] из картонных стаканчиков и ведём беседы о Жиле де Реце, маркизе де Саде, Говарде Хьюзе и других знаменитых чернокнижниках минувших дней и эпох.

Я замечаю, однако, что Чёрный Арт начинает нервничать, а когда он нервничает, всегда случается что-то необычное. Мне известна одна верная примета: если его борода становится дыбом — как если бы сильный ветер дул откуда-то снизу и в лицо — значит, Арт не в себе.

Ну, в данный момент его борода настолько вздыблена, что ещё чуть-чуть, и закроет нос. Хозяин наш встаёт, подходит к окну, и я подмечаю, что он весь трясётся.