Петербургская баллада - Дмитрий Леонтьев

— Может, он для себя снимал? — предположил я. — Некоторые психи хранят у себя дома разные «сувениры» с мест преступлений. Уши там или…

— Замолчи ты, ради бога! — взмолился Григорьев, спешно наливая себе еще грамм пятьдесят. — Не видишь, что ли, в каком я состоянии? То Алексеев, то теперь ты… Садисты. Вам хорошо, он на дежурстве, ты непьющий, можете порассуждать о всяком… Да, не исключен и этот вариант. Но зачем ему несколько копий?

— Кто знает, что у него в башке? — пожал я плечами. — Он же псих.

— Вот ты и разберись, — подтолкнул ко мне кассету Григорьев. — Опера дадут тебе шанс с ним пообщаться. Алексеев не уходит с дежурства, ждет, так что поторопись. Кассета — копия, так что можешь над ней не трястись. Но учти: если все же имеет место быть налаженное производство по изготовлению и продаже этой мерзости — надо поторапливаться. Насиловал и убивал он явно один, иначе съемки бы вел другой человек, но тиражирование и продажа… тут возможны варианты. И если это так, то в эту самую минуту его подельник срочно уничтожает улики.

— Не думаю, — вздохнул я. — Такими вещами занимаются психи-одиночки. Сами они на порнодельцов не выходят — боятся огласки, а порнодельцам не выйти на них… Скорее всего, парень напился до невменяемости и попытался толкнуть одну из кассет…

— Денис, кто сегодня с похмелья — я или ты? Ты обратил внимание на запрашиваемую им цену? Вполне рыночная. Не сто рублей, не три тысячи. Пятьсот баксов. К тому же Алексеев сказал, что домашняя обстановка у этого хмыря более чем скромная. Даже видика нет.

— Тем более, — не сдавался я. — Имей место налаженное производство, этот тип купался бы в шампанском, а не продавал свой товар первому встречному.

— Вот и разберись, — потерял терпение Григорьев. — А я… Я тут подожду… Если вдруг помощь какая нужна будет.

— Ага, спасибо, — насупился я. — Справлюсь сам… Машины, разумеется, нет?

— Я даже свою в гараже оставил. Куда мне в таком состоянии за руль? Возьми частника, потом из оперативных расходов…

— Дождешься от вас, — махнул я рукой и, не прощаясь, вышел.

Постоял немного на свежем воздухе, приходя в себя после душного помещения, и направился ловить машину.

Остановившийся частник был точной копией подвозившего меня к отделу водителя: такой же сутулый, мозолистый, ворчливо-заботливый. Разве что машина была еще старее и потрепанней.

— Тяжело? — косясь на меня, поинтересовался он. — О-о, то-то! Во всем надо меру знать. Попробуй принять таблетку но-шпы, таблетку анальгина и две таблетки активированного угля. Надежное средство.

— А мне советовали стопку водки.

— Ерунда, — покровительственно заявил он. — Только усугубишь. Послушай опытного человека. Я раньше, бывало, ух как Новый год отмечал… Чего только наутро не перепробуешь… Да-а, нынче не так. Нынче Новый год и справлять-то неинтересно. Я только пару часиков за столом посидел — и на улицу, халтурить. Дома жена все равно бы все настроение испоганила. Вечно ей денег мало, стол бедный, у соседей все не так… Тьфу!

— У вас брата нет? — не удержался я.

— Есть, — удивился мужик. — Только он нездешний. На Валдае живет… А что?

— Да так… Просто спросил… Для поддержания разговора.

Остаток пути я слушал его воспоминания о том, как «было раньше», и как «стало сейчас». Кажется, хоть этот остался доволен своим попутчиком.

Сумрачного Алексеева я нашел в дежурной части. Он стоял неподалеку от камеры с задержанными и нервно курил сигарету за сигаретой.

— Где тебя черти носят, — набросился он на меня. — Три часа назад Григорьеву всю информацию отдал.

— Приехал, как только позвонили, — пожал я плечами. — А ты что, все это время меня здесь ждешь?

— Делать мне больше нечего, — огрызнулся он и, понизив голос, сообщил: — Гниду эту стерегу. Послал Дед Мороз подарочек на Новый год! Не углядишь: то ли сам умудрится повеситься, то ли его наши ребята… по «несчастному случаю» оформят. Не нравятся что-то мне их морды хитрые да перешептывания по углам… Хотя понять можно — у многих дети малые, а такое даже припомнить не могу. Казалось бы, все видел… Ан нет, не все. Такого еще не наблюдал. Положа руку на сердце, будь моя воля… Ты кассету видел?

— Не успел еще.

— Тогда пока и не смотри, — прищурился он на меня. — В твоем состоянии это противопоказано. Что, «добрый» Григорьев прямо из-за стола выдернул?

— Нет… Почти.

— Странно. Я думал, ты непьющий. Впрочем, дело твое. Мне так и вовсе не удалось бокал с «бургундским» поднять. А еще говорят, что как Новый год встретишь, так его и… Представляю, что меня ждет в наступающем году, если такое начало положено… Слушай, тут такое дело… Скорее всего, зря мы тебя выдернули. Молчит этот урод. Я-то думал, что к твоему приезду расколем, но… Крепкий орешек попался. В его положении немудрено в молчанку играть. Тут уж ни «чистосердечное», ни «помощь следствию» роли не сыграют… Чую: еще не один денек повозиться придется.

— Ты вот что. Ты все же дай мне его… Ненадолго.

Алексеев с подозрением покосился на меня:

— Зачем?

— Как — зачем? — даже удивился я. — Поговорить.

— У тебя дети есть?

— Нет… Ах, вот ты что подумал. Нет-нет, у меня в этом отношении нервы крепкие. Ничего твоему душителю не сделаю. С ним и без меня в камере разберутся. Просто поговорить хочу.

— Не станет он говорить. Но если есть желание, то… Не зря же ты сюда через весь город тащился.

Алексеев выделил мне кабинет и лично привел подозреваемого. Ничего особого в этом человеке не было. Мужчина как мужчина. Средних лет, среднего роста, коренастый, темноволосый. Разве что взгляд затравленный и какой-то болезненный. Но в его положении это неудивительно.

— Ну, вы тут общайтесь, а я в коридоре погуляю, — сказал Алексеев. — Позовешь, когда закончите.

— Спасибо, — поблагодарил я, и Алексеев вышел.

— Как вас зовут? — спросил я мужчину.

— У вас все записано, — хриплым голосом отозвался он. — А говорить я все равно ничего не стану. Хоть убейте.

— Не собираюсь я вас убивать, — ответил я. — И документов я не читал. Я из другого отдела, и вызвали меня по вопросу распространения порнографии.

Он аж вздрогнул, и я понял, что интуиция Григорьева на этот раз не подвела.

— Моя фамилия Строев, — представился я. — Денис Васильевич. Капитан третьего отдела. «Полиция нравов». Слышали о такой? Извините, что сразу не назвался… Честно говоря, состояние такое, что… постновогоднее.

— Заметно, — буркнул он.

— Да? Плохо. Это не очень красиво с моей стороны — допрашивать вас в таком виде. Но я полагал, что у меня будут нормальные выходные дни. Нас обычно в праздники не тревожат.