Бешеный волк - Владимир Колычев

– Значит, это твой банк. С депозитом.

– Точно, угадала. И никто про него не знал. Только я. Теперь вот ты. Но тебе-то я доверяю.

– Я тебе, между прочим, тоже. А у тебя там койка есть?

– Есть. А что?

– Как что, я хочу тебя!

Маша хотела его всегда. Но он хотел ее еще больше. Поэтому перспектива бухнуться с ней в койку завела его на все обороты. Но прежде нужно вскрыть один тайничок. Если его, конечно, не вскрыли без него.

Алик аккуратно вытащил кирпич из кладки, сунул руку в образовавшуюся брешь. Есть, ключ на месте. И он легко провернулся в замочной скважине. Гараж открыт.

– А где койка? – спросила Маша.

– Сейчас…

Он включил свет, закрыл за собой калитку в воротах. Приставил к стене лестницу, поднялся под потолок, поднял деревянную крышку люка. Помог Маше забраться на второй этаж. Здесь целая комната. Оштукатуренные стены, линолеум на полу, старая кровать-кушетка, шкаф, тумбочка, стол, продавленное кресло. Паутина по углам, пылищи – жуть. Свет падает из оконца.

– О, да здесь можно жить! – обрадовалась Маша.

– Поживем, – кивнул Алик. – Думаю, недельку перекантуемся.

– Зачем так долго?

– Не знаю… Боюсь отсюда уходить.

– Чего?

– Вдруг менты повяжут? Или братва…

– Раньше ты ничего не боялся.

– Так то раньше. Раньше у меня тебя не было. А сейчас есть. Тебя боюсь потерять, что ли…

– Менты могут сцапать и через неделю, и через месяц, и через год. Но, наверное, ты прав. Давай поживем здесь. Денька три, не больше.

– Знаешь, а давай это будет наш медовый месяц? Здесь хорошо. Приберемся, и можно жить. Деньги есть. Я в магазинчик сбегаю.

– Ты про какие деньги говоришь?

– Ну, которые у тебя… Бляха, совсем мозги атрофировались! Я ж сюда за бабками пришел. Надо их забрать.

– Ну, так бери. Только сначала воды мне принеси. Я пока здесь приберусь…

С водой проблема решилась в два счета. Водонапорная колонка в двух шагах. Алик подал на второй этаж ведро воды, тряпку, веник. Сам же остался на первом. Полез в смотровую яму взламывать тайник.

Он хорошо помнил, как втайне от Сереги и Толяна снял этот гараж. Тогда он своими руками углубил смотровую яму, в открытую нишу сунул чемодан с деньгами и драгоценностями, засыпал землей, сверху замуровал бетоном. И сейчас пришлось потрудиться. Но ломать – не строить. Где-то через полчаса он уже поднимал чемодан на второй этаж. Маша к этому времени уже закончила убираться. И сейчас лежала на кушетке в заманчивой позе.

– Иди сюда, – поманила она.

– Смотри! – Он поставил чемодан на стол.

– Это деньги? – равнодушно спросила она.

– Да!

– Оставь. Потом… Ну, иди же сюда!

Деньги и золото ее интересовали – это факт. Но только как средство существования. Ее сейчас куда больше волновал Алик. Он на первом плане, все остальное на втором. Она зовет его к себе, потому что ждет и хочет. И он не должен разочаровывать ее. Не должен и не хочет…

Кровать не выдержала натиска молодых тел. Ножки подломились в самый ответственный момент. Но не сломали кайф, а, наоборот, добавили остроты ощущений.

– А здесь здорово, – отстраняясь от Алика, сказала Маша. – Ты обещал в магазин сходить. Холодного сока хочу…

– Какого? – поднимаясь, спросил он.

– Персикового и вишневого.

– Еще что?

– Да что под руку подвернется, то и бери.

Он собрался, спустился на первый этаж, вышел из гаража, закрыл за собой калитку. Ничего страшного, если Маша немного побудет взаперти.

В гаражном кооперативе кипела жизнь. То там гараж открыт, то там. Кто-то выгоняет машину, кто-то загоняет, кто-то просто возится с мотором. По пути Алику попался джип с затемненными окнами. Ничего особенного. Было бы плохо, если бы он нарвался на ментовской наряд. А машины, мужики – это не опасно.

Он беспрепятственно прошел через ворота контрольно-пропускного пункта, двинулся вдоль по дороге. Метрах в трехстах магазинчик. Они же с Машей проходили мимо, когда сюда шли. Не заглянули. Не учли, так сказать, момент. Теперь вот лишний раз приходится шевелить поршнями. Не зря же говорят, что дурная голова – ногам работа.

Затоварился он под завязку. Пакеты с соками, шампанское, водка, красная икорка, масло, хлеб, колбасы, окорока, сыры. Не так-то просто будет дотащить все это до гаража. Но своя ноша руки не тянет.

Когда-нибудь у него будет свой магазинчик. Примерно такой. Или даже получше. Но не здесь, а где-нибудь за рубежом. Они будут жить с Машей долго и счастливо. И умрут в один день… Совсем спятил! Куда ему умирать? Он ведь только жить начал…

Алик открыл железную калитку, вошел в гараж, закрылся. Поднялся на второй этаж. И обомлел. На него смотрели и усмехались две пары глаз. Маша и Гарик. В это просто невозможно было поверить! Алик недоуменно захлопал глазами.

– Чего пялишься? – осклабился Гарик. – Думаешь, я твоя белая горячка?

– Я сегодня не пил, – пробормотал Алик. – И вчера тоже… Как ты сюда попал?

– Как, как, очень просто! Маша впустила.

– Маша?

– Маша, скажи.

– Да, Алик, да, – ядовито улыбнулась она.

Холодная и скользкая, как гадюка. Тварь!

– У тебя же нет ключа!

– Я думал, ты умный, – ощерился Гарик. – А ты пень. Ворота изнутри без ключа открыть можно.

– Какая разница, как и кто сюда попал? – шевельнула жалом Маша. – Главное, что твои денюжки тю-тю…

– Ага, – кивнул Гарик. – Были ваши, стали наши.

– Сука! – зло прошипел Алик.

– Да, дорогой, да, я сука, – не стала отрицать Маша. – Самая настоящая сука. И всегда такой была… А ты что, в любовь поверил?

– Ну ты падла!

С досады Алик готов был волосы рвать на тыльном месте. Эта сучка провела его вокруг пальца. Влюбила в себя, влезла в доверие. А сама при первом удобном случае предала его. Не убегала она от Гарика. Он сам ее отпустил. Чтобы она его на бабки навела. Как последнего лоха решили Алика развести. И у них все получилось. Твари!

– Ты это, братан, словами бы не сорил, – как от горького перца поморщился Гарик. – Все-таки Маша моя женщина. Могу и спросить…

– Ты уже спросил!

– Ну да, на бабки мы тебя поставили конкретно. Но это не за Машу спросил. Я за вора, которого ты вальнул, спросил.

– Что?!

– Что слышал. А теперь за Машу спрошу…

– Еще кто с кого спросит!

Маша сделала из него сентиментального дурачка. Расклеился он под ее ласками, мягким стал – даже в грехах своих раскаялся. Но все это уже в прошлом. Алик снова такой, каким был. Только еще злее, еще сильней. И кто этого еще не понял, тот жестоко об этом пожалеет!