Сделка Райнемана - Роберт Ладлэм

Ничего не было упущено.

Даже «ленч» с Генрихом Штольцем в «Каза-Лангоста-дель-Мар». Встреча со Штольцем, которая, как было записано, должна была длиться «минимум час».

Так вот, значит, чем можно объяснить, почему Лэсли прогуливалась неспешно по Авенида-де-Майо.

Но встреча длилась меньше: Дэвид сократил ее, отказавшись от ленча. И сейчас он гадал, следили ли за ним после того, как он покинул ресторан, или нет. Он волновался не за себя. Мысли его были заняты Генрихом Штольцем и разгуливавшими по Буэнос-Айресу гестаповцами, о которых Штольц не знал ничего.

– Твои приятели дотошны. Кто же они?

– Мужчины... и женщины, верные своему долгу. Стремящиеся выполнить во что бы то ни стало стоящую перед ними задачу. Они не остановятся ни перед чем.

– Я тебя не об этом спрашиваю...

Услышав внезапно звук приближавшегося автомобиля, доносившийся до стоянки откуда-то снизу, Дэвид потянулся за пистолетом. Но тревога оказалась ложной. Машина, едва появившись в их поле зрения, тут же исчезла. Люди, сидевшие в ней, беззаботно смеялись. Сполдинг вновь переключил свое внимание на Лэсли.

– Прошу, поверь мне, – сказала девушка. – Я шла на встречу, которая должна была состояться на бульваре ровно в час тридцать. Там удивятся, что меня нет.

– Ты не собираешься мне отвечать?

– Отвечу. Я здесь для того, чтобы уговорить тебя уехать из Буэнос-Айреса.

– Зачем это вам надо? Почему я должен уехать?

– Потому что то, что ты готовишь, – что именно, я не знаю, так как мне ничего не сказали, – не должно совершиться. Мы не допустим этого. Это плохо.

– Раз ты не знаешь, в чем заключается мое задание, как ты можешь говорить, что это плохо?

– Мне так сказали, этого достаточно!

– Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer[55], – произнес Дэвид совершенно спокойно и затем приказал: – Ступай в машину!

– Нет, ты должен выслушать меня! Уезжай из Буэнос-Айреса! Объясни своим генералам, что этого нельзя делать!

– Иди в машину!

Снова послышался шум автомобиля, двигавшегося в их направлении. Но на этот раз звук доносился с противоположной стороны и уже сверху. Дэвид, как и тогда, засунул руку под пиджак. И тут же вынул ее: это был тот же автомобиль, который минуту назад промчал мимо них веселых туристов. Они, продолжая смеяться, размахивали оживленно руками. Наверное, во время ленча отведали спиртного.

– Ты не можешь везти меня в посольство! Не можешь!

– Если ты сейчас же не сядешь в машину, то пожалеешь! Ступай!

Раздался скрежет шин по гравию. Машина резко развернулась и, не сбавляя скорости, подъехала к стоянке.

Сполдинг поднял глаза, чертыхнулся, сунул руку под пиджак и застыл.

Из окон автомобиля выглядывали дула двух ружей, направленные прямо на него.

В машине находилось трое мужчин. Их лица, скрытые за полупрозрачной тканью натянутых на голову шелковых чулок и соответственно лишенные индивидуальных черт, выглядели гротескно. Будто над ними основательно поработал пресс, придавая им плоскую форму.

Один из целившихся в Дэвида типов сидел впереди, рядом с водителем, другой же устроился на заднем сиденье.

Сидевший сзади распахнул дверцу и, продолжая сжимать ружье, скомандовал по-английски:

– Пройдите в машину, миссис Хоуквуд... А вы, подполковник, достаньте оружие – аккуратно, касаясь рукоятки только двумя пальцами.

Дэвид повиновался.

– А теперь подойдите к ограде, – продолжал распоряжаться тот же мужчина, – и бросьте его вон в те кусты, по ту сторону от нее.

Дэвид выполнил и это требование. Незнакомец вышел из машины, чтобы помочь Лэсли сесть. Затем, вернувшись на прежнее место, захлопнул дверцу.

Мощный мотор взревел. Шины вновь заскрежетали по гравию. Машина развернулась и умчалась по дороге, уходившей вниз, к подножию холмов.

Дэвид остался стоять у ограды. Нужно перелезть через нее и поискать револьвер. Преследовать же автомобиль с Лэсли Хоуквуд и тремя мужчинами в масках не имело смысла: его машине из прокатного пункта не угнаться за «десенбергом».