Снеговик - Ю Несбе

Матиас хорошо плавал. Он вообще многие вещи делал хорошо. Мужчина зашел в воду и помог ему выбраться. Матиас опустился на снег. Не то чтобы он не мог стоять, просто подумал, что так будет лучше выглядеть со стороны. Он прикрыл глаза и услышал, как взволнованный голос спрашивает, был ли кто-нибудь еще в машине. Матиас медленно покачал головой. Голос спросил: «Ты уверен?»

Позже полицейские придут к выводу, что авария произошла из-за скользкой дороги. Травмы на голове утонувшей женщины объяснят столкновением автомобиля с массой воды, а шок будет единственным объяснением того, что мальчик несколько раз отрицательно качал головой в ответ на вопрос, был ли кто-нибудь еще в машине, а потом наконец произнес: «Никого. Только я».

— Никого. Только я, — сказал Матиас.

— Спасибо, — ответил паренек и сел рядом.

Происходило это шесть лет спустя после аварии в университетской столовой. За окном сильный дождь отстукивал свой привычный марш, которым приветствовал студентов Бергенского университета. Быстрый марш, который кончится только весной.

— Тоже новенький на медицинском? — спросил парень, отрезая кусок жирной венской сосиски.

Матиас кивнул.

— У тебя эстланнский акцент, — заметил парень. — В Осло поедешь?

— Не хочу в Осло.

— Почему?

— Никого там не знаю.

— А тут?

— Тоже никого.

— И я тут никого не знаю. Как тебя зовут?

— Матиас. Матиас Лунн-Хельгесен. А тебя?

— Идар Ветлесен. Ты уже был на Ульрикен?

— Нет.

Матиас, конечно, там был. И на горе Ульрикен, и на Флёйен, и на Саннвиксфьеллет. Побывал на Рыбном рынке и на площади Торгалменнинг, смотрел на пингвинов и морских львов в Аквариуме, пил пиво в Весселстюене, был на концерте новой группы в «Гараже», на стадионе видел, как «Бранн» проиграли у себя на поле. Словом, везде, где обычно бывают компании бергенских студентов, Матиас успел побывать. Один.

Вместе с Идаром он совершил все экскурсии по второму кругу, делая вид, что он тут впервые.

Матиас быстро понял, что Идар типичный прилипала. И чтобы он прилип к нему покрепче, Матиас притворился, что рад знакомству.

— Почему ты поступил на медицинский? — задал Идар разминочный вопрос, вызывая Матиаса на беседу, предназначенную исключительно для чужих ушей. Дело было во время весеннего студенческого бала, куда Идар прихватил двух местных девчонок — черные юбки, высокие прически, — которые теперь сидели рядом и, наклонившись, пытались разобрать, о чем говорят эти двое.

— Хочу сделать мир чуточку лучше, — ответил Матиас и допил пиво. — А ты?

— Зашибить денег, конечно. — И подмигнул одной девчонке.

Вторая пересела поближе к Матиасу.

— У тебя значок донора, — сказала она. — Какая группа крови?

— Вторая отрицательная. А что?

— Да так… Вторая отрицательная — это же очень редкая группа?

— Ага. А ты откуда знаешь?

— Да неважно, — ответила она, положив теплую руку ему на бедро.

Эту же фразу она повторила, когда через пять часов лежала обнаженная на его кровати, а он признался:

— Знаешь, у меня этого еще никогда не было.

Она улыбнулась и провела ладонью по его щеке:

— Неважно. Не я, так другая, правда?

— Что? — возмутился он. — Нет.

Она рассмеялась:

— Ты симпатичный. Милый и задумчивый. А с ними что случилось? — Она потрогала его грудь.

Матиас почувствовал в душе что-то черное. Безобразное, черное и восхитительное.

— Я таким родился, — ответил он.

— Это болезнь такая?

— Обычно встречается вместе с феноменом Рейно и склеродермией.

— А что такое склеродермия?

— Наследственный синдром, при котором ткани тела перерождаются в соединительную.

— Это опасно? — Она осторожно провела пальцем по его груди.

Матиас улыбнулся и почувствовал нарастающую эрекцию:

— Феномен Рейно означает только, что пальцы рук и ног становятся белыми и холодными. Склеродермия хуже…

— Да?

— Соединительные ткани растягивают кожу, она разглаживается, морщины исчезают.

— Ну так это же здорово, разве нет?

Ее рука поползла вниз.

— Натянутая кожа скрывает мимику, и лицо превращается в застывшую маску.

Маленькая горячая ладошка ухватилась за его член.

— Кисти, а потом и руки скрючиваются, и тебе не удается их выпрямить. Под конец ты можешь лишь лежать, не в силах пошевелиться, и ждать, когда тебя задушит собственная кожа.

Она прошептала:

— Какая ужасная смерть.

— Лучший выход — убить себя до того, как это сделает болезнь. Ты не могла бы лечь на край кровати? Я хочу сделать это стоя.

— Так вот почему ты пошел в медицинский, да? — спросила она. — Чтобы найти выход. Вылечиться.

— Единственное, чего я хочу, — ответил он и встал напротив кровати во всей своей эрегированной красе, — так это понять, когда придет время умирать.

Новоиспеченный врач Матиас Лунн-Хельгесен был популярнейшей фигурой в неврологическом отделении Хёукеланнской больницы в Бергене. И врачи, и пациенты считали его вдумчивым, умным и внимательным человеком. Последнее качество особенно пригодилось, когда он начал принимать неизлечимых больных. Таким людям медицина может предложить не исцеление, а только облегчение. Врачи, к которым попадали пациенты с тяжелыми формами склеродермии, всегда направляли их к молодому приветливому коллеге, который уже начал задумываться о докторской степени по иммунологии. Однажды поздней осенью Лайла Осен пришла к нему вместе с мужем и их маленькой дочерью. У девочки так сводило ручки и ножки, она так страдала от боли, что Матиас поначалу диагностировал болезнь Бехтерева. Оба супруга заявили, что в их семьях встречались случаи ревматизма, поэтому Матиас взял у них кровь на анализ и приложил к анализам девочки.

Когда пришли результаты, Матиас, сидя за своим столом, перечитал их трижды и почувствовал, как в душе снова поднимается знакомое черное, безобразное и восхитительное чувство. Результаты были отрицательные. И в медицинском смысле, потому что Бехтерев оказался ни при чем, и в смысле благополучия семьи, потому что господин Осен тоже оказался ни при чем: он не был биологическим отцом девочки. Матиас был уверен, что он об этом не догадывается, а Лайла Осен не только догадывается — знает наверняка: ее лицо слегка дрогнуло, когда он попросил всех троих сдать кровь. Встречается ли она по-прежнему с тем, другим? Каков он из себя? Может, он живет в доме с газоном у крыльца? Какие тайные изъяны скрывает его одежда? И как и когда дочь узнает, что ее всю жизнь водила за нос эта лживая сука?