Город воров - Чак Хоган

Криста в одиночестве сидела возле барной стойки посреди жидкой вселенной. «Чтоб тебя, госпожа Джоани Мэглоун!» — проплыло у нее в голове. Бывшая Джоани Лоулер любила раньше говаривать: «Черт, ты что, думаешь, я стану одной из таких замужних теток, которые сидят дома как привязанные?» Это было еще до того, как она поцеловала конопатого принца-лягушонка по фамилии Мэглоун и как по волшебству превратилась в домохозяйку. Два дня назад, вечером, Криста позвонила ей. «Извини, Крис, не получится», — услышала она в ответ. Так что сегодня Криста даже пытаться не стала. Позвонит ей завтра (обязательно!) и между делом обмолвится, что была в «Пивной» без нее, это ж ведь психология. Заставь ее понять, что она теряет нечто такое, и у нее в заднице засвербит. Уж Криста, хоть и одинокая теперь, умолять не станет.

Звучала какая-то приятная мелодия. Без Монсеньора — ее Крестного отца, благодарного Папы — «Ю-ту» никто не заказывал. Его петушок ликовал три раза (с такой благодарностью!), и каждый раз был предательским кинжалом в спину Дугги, а теперь Криста не могла до него дозвониться. Прячется в своем Заброшенном поселке, в своем Ватикане.

Доллар из кармана джинсов — последний. Колышется у нее в руке, как папоротник на ветру. Криста коснулась подошвами пола и пошла к кирпичной стене, где стоял музыкальный автомат — открывающийся и выпускающий пузыри ларец с сокровищами; она напоминала пловчиху, идущую по дну с цветными камнями в подсвеченном аквариуме, который представляла собой «Пивная». Три пузыря на доллар. Она ввела один и тот же код три раза — группа «Кренберис», песня «Медлить».

Направляясь назад, Криста сделала вид, что осадила парня, который весь вечер на нее пялился. «Так и будешь глазеть?» — про себя спросила она, медленно двигаясь, чтобы он как следует рассмотрел ее.

Буль-Буль никогда не отказывался угостить за счет заведения, но Криста хотела убедиться, что по-прежнему сильна, особенно теперь, когда ее чары начали угасать. Говорят: когда твой ребенок начинает жить, ты начинаешь умирать. Если это так, то она уже потеряла двадцать один месяц своей жизни.

Двадцать один месяц — средний срок обращения купюры в один доллар (это ей Дугги сказал как-то раз — она помнила все, что он ей говорил). Дольше всех держатся пятидесятки и сотни.

«Меня хотят, — решила Криста. — Я еще не вышла из употребления». Она — чистая крепкая купюра. Уже не такая хрустящая, как раньше, но по-прежнему законное платежное средство. Не стодолларовая, конечно. Ну уж пятидесятидолларовая — точно.

Криста снова устроилась на своем месте, подождала, пока уляжется рябь и картина прояснится. Он начал действовать. Взял за горлышко свою бутылку «Будвайзера» и двинулся с места, подгоняемый течением.

«Я полтинник, — проплыло в голове у Кристы, — и ты хочешь положить меня в свой карман».

От его перемещений поднялись волны. Он уселся на пустой табурет справа от нее. Расставил ноги, агрессивный такой, ждал, когда она на него посмотрит. До нее доплыли его слова.

— Мы тут с тобой в гляделки играли.

— Да? — удивилась Криста, легким пузырьком выпустив слово изо рта. Она сразу поняла, что он не из Города. Его лицо не вызвало у нее доверия. Морской конек с глазами барракуды.

— По-моему, я победил.

Она кивнула.

— Очень может быть.

— Твоя песня?

Криста не сразу расслышала песню.

— Моя. И только моя.

— Грустная какая-то, да?

Она допила бурбон.

— Ну это как посмотреть.

Парень изучал ее. У нее по спине поползли мурашки, но Криста выдержала взгляд. Бурбон добрался до ее жабр, и внутрь полилась более мягкая жидкость.

— Как-то раз вечером в баре, — начал незнакомец, наклонившись поближе, — один парень подсаживался к девушкам и рассказывал им, что работает судьей на Чемпионате по обниманию. А потом спрашивал, не хотят ли они поучаствовать. И в большинстве случаев (хочешь — верь, хочешь — нет) они велись. Он их обнимал и поглаживал по спине, весь такой заискивающий и многословный. Меня это все достало, и я отвел его в сторонку. Я ему сказал, что работаю судьей на Чемпионате по битью морд.

Криста улыбнулась, отдаваясь течению.

— Если бы ко мне кто с такой фигней подошел, я бы сама ему по морде дала.

Он поднял пиво в ее честь, выпил и поставил пустую бутылку на барную стойку.

— Да, кстати. Я сегодня буду судьей на Чемпионате по траханью.

Вода забурлила вокруг них, отлив позднего часа смывал людей из бара. Криста улыбнулась и облизала губы. «Ну держись, остряк!» — мысленно предупредила она.

— Может, купишь мне выпить?

Он вытащил из кармана двадцатку и положил ее на стойку портретом Джексона вверх.

«Ну вот, — подумала Криста. — Поплыли».

Он заказал две порции того, что пила она, и, кажется, не заметил, как хитро ей подмигнул Буль-Буль. Парень болтал. И в общем ничего был этот парень — симпатичный, только не в ее вкусе. В ее вкусе был Дугги. А этот — просто еще один в длинной череде не тех.

Что-то он там про детей сказал?

— У меня есть дочка.

Он воспользовался ее словами как предлогом снова ее оглядеть с ног до головы.

— Которую ты родила? Сама?

— Год и девять месяцев назад.

Ее тревожило только одно: он не проверил, есть ли у нее кольцо на безымянном пальце. «Что ж это получается, я не способна найти себе мужа?» — расстроилась про себя Криста.

Как там его зовут? Ведь говорил же. Она пропустила его имя мимо ушей — не Дуг ведь. У него оказались красивые сильные руки. И эти красивые сильные руки оплатили еще две порции выпивки.

Он сказал что-то о цене на недвижимость в Городе.

— У меня свое жилье, — ответила Криста.

— Своя квартира в кондоминиуме?

— Свой дом. — Его удивление и разозлило ее, и польстило ей. — Трехэтажный. От матери достался.

— Ух ты! Тебе одной?

— Именно. — Было легко и очень даже приятно сделать вид, что брата у нее нет.

— Возникает вопрос: женщина с собственным домом сидит тут на такой попке, что все остальные табуреты у бара зеленеют от зависти. Что же ты делаешь здесь одна в выходной?

Криста хитро кивнула, как будто знала ответ, но не хотела говорить.

— Горло промочить зашла, — ответила она, качая бокал на волне. — Плыву по течению.

— Приятного плавания, — сказал он, подняв бокал.

— А ты на верфи живешь, да?

— По мне заметно?

— Еще как. А что привело к нам? Решил посетить трущобы?

— Вот именно.

— Думаешь, удастся запросто подцепить кого-нибудь? Отхватить вкусненький кусочек городского пирога?