Французский шелк - Сандра Браун

С этого мгновения все завертелось с такой быстротой, что позднее Клэр уже не могла восстановить точную последовательность событий.

Ариэль Уайлд упала на колени, вознесла сомкнутые руки к небу и начала во всеуслышание благодарить Господа за то, что он все-таки обрушил меч правосудия на виновного, Краудер все призывал охрану очистить его кабинет от посторонних.

Репортеры молниеносно нацелили на Клэр микрофоны и обрушили на нее первый залп вопросов.

Секретарша, стоявшая за спиной Клэр, взвизгнула: «О Боже!», увидев, как толпа уайлдовских приспешников, словно лавина, катится к кабинету. Череда событий, которые последовали за признанием Клэр, прошла перед ней как в тумане. Ясно она вспоминала потом только одно: глаза Кассиди, то, что она в них увидела, — неверие. Раскаяние. Чувство вины. Изумление. Разочарование. Боль. И вместе с тем взгляд его был прямой, пронзительный и тяжелый.

Раскаяние. Чувство вины. Изумление. Разочарование. Боль. И все же этот калейдоскоп чувств не отразился в его взгляде — прямом, пронзительном, тяжелом.

Пауза нарушилась, когда внезапно кто-то толкнул Клэр в спину, и она, чтобы удержаться на ногах, вынуждена была ухватиться за дверной косяк. Толпа, пока никем не сдерживаемая, начала напирать сзади.

Ариэль закончила читать молитву и вскочила на ноги.

— Она убила моего мужа, одного из самых выдающихся духовных лидеров нашего столетия! — Ариэль ткнула пальцем в Клэр.

Оператор из кожи лез, стараясь запечатлеть все до мельчайших подробностей. Репортеры продолжали выкрикивать в лицо Клэр вопросы. Толпа вломилась в приемную, сминая сопротивление служащих секретариата Краудера.

Имя Клэр повторяли со все возрастающей ненавистью. Еще мгновение — и Клэр линчуют — Это все она! — раздался крик.

— Да будет проклята и она, и ее «Французский шелк»! Агрессивность толпы нарастала. Крики становились громче, эпитеты — все более злобными. Краудер приказал репортерам убраться, согнал с кресла оператора. Видеокамера соскользнула с его плеча и рухнула на пол, что вызвало поток его гневной брани в адрес Краудера.

Поскольку видеокамера вышла из строя и опасности уже не представляла, Краудер отвлекся и от ее владельца, переключив свое внимание на Ариэль Уайлд:

— Уберите отсюда свое стадо!

— «Отмщение, и аз воздам», — кричала она; глаза ее горели фанатичным огнем.

Кассиди, чувствуя опасность, исходящую от этого неуправляемого сборища, кинулся к Клэр и схватил ее за руку.

— Если так пойдет и дальше, они разорвут ее на части! — громко крикнул он Краудеру, стараясь, чтобы тот его услышал. — Я уведу ее отсюда.

— Куда ты? Кассиди!

Это было последнее, что слышала Клэр, поскольку Кассиди, схватив ее за плечи, развернул и начал пробиваться вместе с ней сквозь толпу.

— Очистить помещение! Убрать всех отсюда! Секретари и клерки, повинуясь начальственным окрикам Кассиди, начали предпринимать попытки рассеять толпу, пытаясь действовать вежливыми уговорами, к которым никто и не думал прислушиваться. Наконец появились охранники в форме, которые тут же ввязались в схватку, выкрикивая приказы и угрожая немедленным арестом, что, впрочем, тоже не возымело никакого действия.

До Клэр дошло, что Кассиди пытается вывести ее через запасную лестницу. Но, когда они подошли к дверям с табличкой «Выход», дорогу им преградил плотный детина в спортивной майке с крупными буквами: «Бог — моя любовь».

— За то, что ты совершила, сестра, гореть тебе в аду, — с ухмылкой обратился он к Клэр.

— Прочь с дороги, иначе будешь там гораздо быстрее, чем она, — пригрозил Кассиди.

Детина озлобился и, выбросив руку, схватил Клэр за волосы. Клэр закричала от боли и инстинктивно обхватила голову руками.

Кассиди тоже действовал, повинуясь инстинкту. Он с силой ударил детину в живот и, когда тот согнулся, нанес сокрушительный удар под подбородок, отбросив верзилу к стене.

Поблизости закричали. Кассиди распахнул дверь и выпихнул Клэр на лестничную площадку.

Схватив за шиворот охранника, он загородил им, как щитом, выход на лестницу:

— Прикрой меня, пока я выведу ее из здания. Не пускай никого! — крикнул Кассиди, закрывая за собой дверь. Охранник, до которого до сих пор так и не дошло, что же происходит, тупо кивнул.

Кассиди, крепко сжимая руку Клэр, бросился вниз по лестнице.

— Ну как вы?

Клэр вдруг осознала, что от страха не может вымолвить ни слова. Как и ошарашенный охранник, она лишь молча кивнула.

Лестница служила пожарным выходом и вела прямо на улицу, так что им удалось миновать запруженный вестибюль здания, где столпились уайлдовские демонстранты.

Очутившись на улице, Кассиди, не выпуская руки Клэр, помчался через задний двор к стоянке автомобилей.

— Проклятье! — Он вдруг резко остановился. — Ключи от машины остались на моем столе.

Времени на раздумья не оставалось, и он огляделся в поисках подходящего предмета, намереваясь разбить стекло автомобиля. Спустя несколько секунд он уже нес в руках кирпич, который раздобыл на стройплощадке неподалеку.

— Отвернитесь.

Сильным ударом кирпича он выбил стекло, просунул руку в салон автомобиля и открыл дверцу, затем быстро пропихнул Клэр на пассажирское сиденье. Изнутри она открыла водительскую дверцу, и Кассиди сел за руль.

— И как вы собираетесь ее завести?

— Как это делают все воры.

Пока Клэр счищала с сиденья осколки стекла, Кассиди уже завел двигатель. Минуту спустя они были вне опасности, лавируя по улочкам, окружавшим комплекс административных зданий. Кассиди, не останавливая машину, снял со щитка телефон и бросил трубку Клэр на колени.

— Звоните во «Французский шелк». Скажите, чтобы на сегодня закрыли офис. Пусть все расходятся по домам, да побыстрее.

— Они не осмелятся….

— Вы видели, что творилось в прокуратуре? Одному богу известно, что учинят эти маньяки, когда до них дойдет весть о вашем признании.

Клэр опасалась и за здание, и за его дорогостоящее оборудование, но больше всего волновалась за своих служащих. Она начала набирать номер, неуклюже нащупывая резиновые кнопки телефона.