Пабы, церкви, дождь - Стюарт Макбрайд

Труповоз.

На этот раз они поехали в больницу на разъездной машине. За рулем была констебль Ватсон.

В Королевском госпитале Абердина было еще шумнее, чем вчера. Они приехали как раз к началу ланча: больным подавали нечто вареное, вроде картошки с капустой.

— Напомните мне, чтобы я в туалет зашел, — сказал Инш, после того как кухонная работница провезла мимо них тележку с кастрюлями, от которых разило капустой.

Они собрали в пустой административной комнате всех полицейских, проводивших опрос в госпитале, и весь медицинский персонал, дежуривший в то время, когда был убит Труповоз, и заслушали отчет. Ничего нового сказано не было, но слушали они внимательно и поблагодарили сотрудников за проделанную работу. Никто ничего не слышал и никто, соответственно, ничего не видел. Отсмотрели даже все записи камер видеонаблюдения: перепачканная кровью фигура ночью из госпиталя не выбегала.

Инспектор произнес нечто, напоминающее небольшую вдохновляющую речь, и отправил всех заниматься своими обязанностями. Оставил только Логана и Ватсон.

— Вы двое тоже найдите себе занятие, — сказал он, проверяя свои карманы в поисках сладостей. — Я пойду поговорю с доктором, которого мы встретили прошлой ночью.

И вышел, продолжая рыться в карманах костюма.

— Ну что, — сказала констебль Ватсон донельзя деловым тоном. — С чего вы хотите начать?

Логан вспомнил, как она в футболке на два размера больше жарила бекон у него в кухне, и подумал о ее стройных ногах.

— А что, если нам пойти и посмотреть записи камер видеонаблюдения? — сказал он, решив, что для воспоминаний о женских ножках сейчас не время и не место. — Может, найдем что-нибудь, чего другие не заметили?

— Как скажете, босс, — сказала она и изящно козырнула.

Пока они шли длинными больничными коридорами в комнату службы безопасности, Логан пытался максимально сконцентрироваться на работе. Но это не получалось.

— Знаете, — сказал он на подходе к лифту, набравшись наконец храбрости. — Я ведь обещал вас угостить, еще вчера вечером.

Ватсон кивнула:

— Я не забыла, сэр.

— Хорошо. — Он нажал на кнопку, стараясь выглядеть официально. — Как насчет сегодняшнего вечера?

— Сегодня вечером?

Логан почувствовал, что кровь начинает приливать к щекам.

— Нет, если вы заняты… Ничего. Может быть, когда-нибудь в другой раз…

Идиот.

Двери лифта открылись. Констебль Ватсон улыбнулась:

— Сегодня вечером будет просто замечательно.

Логан был так счастлив, что не смог ничего сказать, пока они не пришли в комнату службы безопасности. Обставлена она была скромно: длинный черный рабочий стол, над ним на стене маленькие телевизионные экраны. Урчали несколько десятков видеомагнитофонов, записывая все, что происходило в больнице. Присматривал за оборудованием блондинистый паренек в коричневой с желтыми вставочками форме охранника и в фуражке с высокой тульей.

Он объяснил, что в палате, где произошло убийство, камеры наблюдения установлены не были, но зато камеры установлены во всех коридорах, в отделении неотложной помощи и на всех выходах. В каких-то палатах видеокамеры тоже были установлены, но потом возникли юридические проблемы, ведь камеры фиксировали все, что происходило с больными, которым требуется постоянное медицинское наблюдение. Вторжение в частную жизнь, отношения с обслуживающим персоналом… Вы понимаете.

На столе лежала стопка видеокассет, оставшихся с прошлой ночи. Полицейские их уже просмотрели, но если Логан пожелает просмотреть еще раз, то никаких препятствий не будет. Именно в этот момент мобильник Логана зазвонил, в маленькой комнате сигнал прозвучал неприлично громко.

— Вы знаете, — сухо сказал охранник, — мобильные телефоны у нас полагается выключать!

Логан извинился, сказал, что это не займет больше минуты.

Снова звонил Миллер:

— Лаз! Я начинаю думать, что ты заблудился в самой темной заднице этого мира. Нуты совсем!

— Я немного занят сейчас, — сказал Логан, отвернувшись от молодого охранника в униформе поносного цвета. — Это срочно?

— Думаю, это зависит от твоей точки зрения на эту проблему. У тебя телевизор есть поблизости?

— Что?

— Телевизор. Это такой аппарат, там картинки движутся, как живые…

— Я знаю, что такое телевизор.

— А… да, конечно. Если у тебя есть один под боком, переключи, пожалуйста, на местную программу. На «Грэмпиан».

— Можете переключить какой-нибудь телевизор на местную программу? — спросил Логан охранника.

Тот ответил, что переключить невозможно, но телевизоры есть в других комнатах, дальше по коридору.

Три минуты спустя они стояли перед мерцающим экраном телевизора. Шел американский сериал. Еще в комнате была кровать, и на ней отчаянно храпела старуха с лиловыми волосами. На тумбочке в стакане с водой лежали ее вставные зубы.

«Слушай, Аделаида, — говорил с экрана загорелый блондин с белоснежными зубами и животом, плоским, как стиральная доска. — Ты утверждаешь, что это мой ребенок?»

Трагическая музыка, крупный план брюнетки с громадными силиконовыми грудями и толстым слоем грима на лице; переход на рекламу. Чипсы. Стиральный порошок. Наконец на экране появился Джеральд Кливер. Огромный и положительный, он сидел в глубоком кожаном кресле, одетый в кардиган.

«Они хотели сделать из меня монстра!» — сказал он, и пошли кадры, как он выгуливает очаровательного веселого Лабрадора.

«Они обвиняли меня в ужасных поступках, которых я не совершал».

Еще один переход камеры, и вот Кливер сидит на невысокой каменной ограде. Честный и очень огорченный.

«Читайте, как я провел год в аду, только на этой неделе, в „Мировых новостях“!»

— О господи, — сказал Логан, как только на экране появился крупным планом логотип. — Это то, что нам нужно.