Ровно в полдень - Нора Робертс

Нежно обняв дочь, Фиби укачивала Карли, как если бы та была совсем младенцем. Уж ей-то было хорошо известно, что это такое — потерять отца. Взрослые говорят, что он умер и больше не вернется, а твое детское сознание решительно отказывается принять концепцию смерти и этого страшного «никогда».

Но вот чего она не знала — не могла знать, — каково это, потерять отца, которого у тебя, по сути, и не было. Тем более если смерть его была такой внезапной и ужасной.

Как бы она ни пыталась смягчить некоторые детали, правда все равно оставалась на редкость ужасной. А детали все равно просочились бы позже — благодаря шепоту соседей, расспросам школьных подруг, сообщениям в прессе.

Не было никакой возможности оградить Карли от этих подробностей. Поэтому лучшее, что она могла сделать в такой ситуации, — проявить максимум честности (разумеется, в рамках разумного).

— Он очень мучился? — спросила Карли.

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

— А почему он умер здесь, хотя жил в другом месте?

— Трудно сказать. Вот это я и постараюсь выяснить.

Карли еще крепче прижалась к матери:

— Скажи, это плохо, что я его не любила?

— Нет, детка. Конечно, нет.

— Я его не любила, но я не хотела, чтобы он умер.

— Я знаю, знаю. Я тоже этого не хотела.

— Когда у Поппи умер дедушка, она пошла на похороны. И он лежал там мертвый, в большом ящике. Мне тоже придется пойти на похороны?

— Нет. Я даже не знаю, будут ли похороны и когда. Мы же… в общем, это не наша забота. Но если ты хочешь…

— Нет-нет. Пожалуйста. Я совсем не хочу туда идти.

— Ну и ладно. — Поскольку в голосе Карли прозвучал страх, Фиби снова принялась ее укачивать. — Не нужно переживать из-за этого, золотко.

— А что, если он нападет на тебя? Человек, который убил Роя. Что, если…

— Я этого не допущу, Карли…

— На тебя уже однажды напали. У тебя болела рука, и лицо было в синяках, — при воспоминании о том событии на глаза Карли навернулись слезы. — А вдруг он вернется и снова нападет на тебя? Или убьет, как Роя?

— Он не вернется, детка. Полицейские ему не позволят. Карли, ты должна знать, что я смогу защитить нас всех: меня, тебя, бабушку и Аву. А еще Картера и Джози. Просто нам нужно быть осторожнее. Ну-ка, утри слезки и послушай меня. Нам нужно быть осторожнее, — мягко повторила Фиби. — Около дома некоторое время будут дежурить полицейские. А может быть, и в самом доме — если понадобится.

— Если он придет к нам, они застрелят его из пистолетов? Ты его застрелишь?

«О боже».

— Он не сможет войти в дом. Но если он все-таки проберется, мы сделаем все, чтобы защитить себя. Обещаю тебе. Просто нам нужно проявить чуточку осторожности. Я уже объясняла тебе, почему нельзя вступать в разговоры с незнакомцами или садиться в чужую машину. Нельзя даже близко подходить к ним. Неважно, что они при этом говорят. Как ты поступишь вместо того, чтобы подходить к машине?

— Я сразу закричу нет и побегу прочь от нее.

— Все правильно. С нами все будет в порядке, Карли, потому что я собираюсь найти того, кто напал на Роя. И когда я его найду, он отправится в тюрьму. Там он и останется до конца своей жизни.

— А скоро ты его найдешь?

— Постараюсь побыстрее. Дядя Дейв тоже будет его искать. И остальные полицейские.

Успокоенно вздохнув, Карли прижалась головой к материнской груди.

— Тебе жаль Роя, мама?

— Да, детка, очень жаль.

— А тебе страшно?

«Что ж, — подумала Фиби, — в самую точку».